Меченый

– Считаете меня достаточно крутым для этого?

– Виктор, с вами все в порядке?

– Просто спрашиваю. Как вы считаете?

– Никаких комментариев, – сказала она.

– Думаю, это и есть ответ.

Я остановился перед гостиницей «Лоуз». Типичное современное здание: прилизанное, с чистыми линиями и большими окнами, без каких-либо излишеств. Я не мог не подумать, что занятие любовью в этой гостинице будет похоже на любовь в шведском кинофильме. Ронда внешне немного напоминала актрису Лив Ульманн.

После продолжительного молчания она спросила:

– Не знаю.

Может быть, но не сегодня. Я все еще вижу его. Он сидел в кресле и держал в руке стакан с выпивкой.

– Стакан с выпивкой? Это потрясающе. Я должна позвонить и рассказать об этом своему агенту. Такая подробность сама по себе делает книгу. Когда она выйдет из печати, Виктор, я сделаю вас звездой, обещаю.

– Я не чувствую себя звездой.

– Пока не чувствуете. А интервью с вашим клиентом все-таки мне необходимо. Оно будет великолепным завершающим штрихом.

Вы спросите у него?

Ронда поцеловала меня. Вежливое чмоканье в щеку переросло в страстное объятие. Она прижалась ко мне так, что я почувствовал ее груди, а когда она открыла рот, мы стукнулись зубами. Ее язык был сильным и шершавым. Я ощутил сексуальное возбуждение.

– Поднимайся, – сказала она, неожиданно охрипнув. – Мы закажем в номер шампанское с клубникой, что скажешь? Отпразднуем предстоящий аванс за книгу.

– Не думаю, что это нужно.

– О, Виктор, не думай так много.

– Не могу.

Это мой жизненный крест. Мне очень жаль, но вынужден отказаться. Кроме того, мне нужно паковать вещи. Я уезжаю из города.

– Еще не знаю, – ответил я. – Но вечером обязательно буду знать.

В итоге я оказался в Лос-Анджелесе. Меня это нисколько не удивило: если ищешь Сэмми Глика, не стоит ехать в Англию.

Сидя в красной машине с откидным верхом на Четыреста пятой улице, я чувствовал себя так, будто обрел свое место в мире. Я раскошелился на этот автомобиль, потому что нашел его невероятно сексуальным из-за помадного цвета и подвижной крыши.

Верх машины был опущен, однако ветер не развевал мои волосы, так как Четыреста пятая улица больше напоминала автостоянку, чем главную артерию города. Солнце припекало плечи, а от тошнотворного запаха горячего асфальта и автомобильных выхлопов было трудно дышать. Единственным утешением служила пальма, маячившая впереди слева.

От нечего делать я размышлял над тем, как меня воспринимают окружающие.