Меченый

Изюминка в том, что ей столько же лет, сколько было в день исчезновения. Она вся в белом и светится.

– А потом спасает мир.

– Случайно догадался. Ну и почему она пропадает?

– Я еще точно не знаю. Может, похищают инопланетяне, но добрые, а не злые.

– Или, может быть, к исчезновению причастен святой.

Тут я заметил Перселла. Он выходил из дома в сопровождении до тошноты подобострастного Регги и искренне преданного Лу.

Теодор Перселл, явно чем-то расстроенный, жевал сигару. Взглянув на нас, он на секунду остановился и что-то сказал уголком рта.

Лу кивнул и поспешил к нам, а Теодор скинул халат. Над узкими тесными плавками нависал круглый живот. Протянув халат Регги, Перселл залез в ванну, где купалась Брайс. Послышался громкий девичий смех.

– Любите цыплят? – спросил Лу, появившись за моим креслом.

– Это неполиткорректно с вашей стороны, Лу.

– Я имею в виду птиц. Жареных. С кедровыми орехами и ананасами.

– Я приготовлю специально для вас и вашей девушки, оставайтесь на ужин.

– Это приглашение на ужин в доме?

– Вы что, думаете, я закажу ресторан?

– А мистер Перселл будет за ужином?

– О да, только вы втроем.

Он сказал, что это будет семейный обед. Больше никого. Прислуга уйдет домой. Останется только Лу, чтобы готовить и убирать.

– Полагаю, у мистера Перселла найдется что нам рассказать.

– Может, и найдется. А может, он захочет заняться с вами групповым сексом.

Я посмотрел на старика в ванне.

– Будем надеяться, что дело ограничится рассказом.

– Значит, остаетесь?

В джакузи Теодор Перселл ласкал шейку Брайс.

Девушка млела от его прикосновений. Регги смотрел в сторону.

– Такого я не упущу, – сказал я.

– Как тебе понравился сценарий, малыш? – спросил Теодор Перселл.

– Не очень, – ответил я, расправляясь с цыпленком. – Не произвел впечатления.

Перселл вздернул голову так, словно я оскорбил его мать.

– Напомнил мне время, когда я играл в Первой лиге, – сказал я. – Много бесполезной суеты и никаких результатов.

– Ну а как бы поступил ты, умник?

– Нанял бы литератора, чтобы он переписал все от начала до конца.

Теодор Перселл гневно посмотрел на меня и вдруг разразился громким гортанным смехом.

Мы сидели в большой и совершенно пустой, если не считать круглого стола у окна, комнате. Стол, покрытый свежей накрахмаленной скатертью, на котором стоял прекрасный фарфоровый сервиз и лежали серебряные столовые приборы, шатался при каждом движении ножа по тарелке, словно выбирал подходящий момент, чтобы рухнуть.