Меченый

– Его хозяин – управляющий домом. Но я за ним ухаживаю.

– Как дела, Брайс? – спросил я.

– Хорошо. Я так и думала, что это будете вы, принимая во внимание татуировку и все остальное.

– Ты знаешь Шанталь? – спросила Моника.

– Думаю, да, но называю ее по-другому.

– А как ты ее зовешь? – спросил я.

– О, дорогая! – сказала Моника, шагнув к ней. – Посмотри на себя. Посмотри, какая ты хорошенькая. Ты знаешь, кто я?

– Мне казалось, твою мать зовут Лена, – заметил я.

– Да. Или звали. Или еще как-нибудь, я не знаю.

Это ведь Лос-Анджелес, да?

– А что насчет отца? Кто твой отец, Брайс?

– Он живет в Техасе. Его фамилия Скотт.

– Скотт, хм? Ты часто с ним видишься?

– На каникулах и так, от случая к случаю.

В это время позади Брайс появилась ее мать. В этой женщине не осталось и следа от компетентной, уверенной в себе секретарши киномагната. На ней были джинсы и белая блуза свободного покроя. Светлые волосы убраны в пучок, руки нервно сомкнуты.

Моника сделала шаг ей навстречу.

– О Господи, Господи, Господи! Привет. Я твоя сестра. Моника. Как ты? О Боже мой! Не могу поверить, что я наконец-то тебя нашла.

Моника расплакалась и бросилась с объятиями к обретенной сестре. Измученная неутихающей болью от потери родного человека, одержимая идеей найти Шанталь с раннего возраста, она не заметила, как посторонилась Брайс, не заметила, как Сесил, фыркая, вернулся к шезлонгу у бассейна, как на лице Лены проступило выражение тревоги и страха.

Она ничего не заметила, потому что на мгновение пустота в ее жизни наполнилась чем-то богатым и ярким, чем-то любящим и теплым, чем-то похожим на счастье.

Буду называть ее Лена, потому что так к ней обращался Теодор Перселл.

Лена, плотно сжав губы, сцепив руки на коленях, напряженно сидела на краю дивана. Много лет назад она снялась в нескольких картинах. Теодор помог ей получить роль, когда она еще училась в школе. Эпизодическая роль в боевике, героиня второго плана в фильме ужасов, который принес большие сборы… Лена была не склонна превозносить свой успех до небес.

Пожав плечами, она сказала, что в Голливуде снимались тысячи таких же хорошеньких девочек, не обладавших ни талантом, ни яростной решимостью сделать карьеру в кино.

– Мам, ты не знаешь, где та блузка? – позвала Брайс.

– Та, со штучками, ну ты знаешь…

– Висит в ванной, на душе.

Мы расположились в гостиной.