Меченый

«Черт возьми, – подумал я, пытаясь подняться на трясущихся ногах и сваливаясь на больное бедро, – наверное, это была еще та ночь». Я попробовал вспомнить, что случилось накануне, но безуспешно: на память приходила лишь блондинка в кожаной куртке.

Со второй попытки я, шатаясь, поднялся на ноги, с грохотом упал плечом на почтовые ящики и, оттолкнувшись, принял вертикальное положение. Маленький холл растянулся и сжался, кафельные плитки на полу закружились. Я резко вдохнул через зубы и медленно выдохнул так же.

Попробовал повернуть ручку входной двери, но она не поддалась: дверь была заперта. Я похлопал по карманам пиджака, брюк и очень удивился, обнаружив, что ключи и бумажник находятся в предназначенных для них местах. «Хорошо, – подумал я, – ситуация не полностью вышла из-под контроля. Я дома, меня не ограбили, все еще поправимо». Открыл дверь ключом, распахнул ее и упал в дверной проем.

Моя квартира, расположенная на втором этаже, находилась в таком же плачевном состоянии, как и я сам. Диванные подушки порезаны, стены испачканы, абажуры всех торшеров и ламп искорежены и порваны.

Экран большого телевизора разбит. Портативный телевизор, стоящий на большом, в целости и сохранности, однако усик комнатной антенны похож на сломанную соломинку. Вы, наверное, решили, что это последствия моей необузданной ночи. Ошибаетесь. Этот бардак царит в квартире уже несколько месяцев и является побочным продуктом гнева, направленного на меня чрезмерно усердной помощницей стоматолога-гигиениста. Чем меньше о ней будет сказано, тем лучше. Суть не в том, что это случилось, а в том, что я не убирался в квартире несколько месяцев – лишь заклеил скотчем порезанные подушки. Взглянув на этот разгром, психолог мог бы написать целые тома о моем душевном состоянии.

Я торопливо снял галстук, пиджак, ботинки и брюки, а когда расстегнул рубашку, остановился.

На левой стороне груди пластырем был приклеен широкий кусок марли. Значит, боль в груди была отнюдь не метафизической. И, к своему ужасу, я заметил, что сквозь марлю просачивается кровь.

Я сорвал пластырь и бережно удалил марлевую повязку.

Под ней была кровь, смешанная с маслянистой мазью, словно я перенес какую-то медицинскую операцию. Над левым соском виднелось что-то странное, будто наклеенное на кожу.

Я принялся вытирать мазь, но над соском место оказалось очень болезненным, кожа по какой-то причине саднила. Я осторожно смыл мазь с кровью. И проступило то, что повергло меня в шок.