Меченый

Места хватало для письменного стола или кресла, но никак не для обоих предметов сразу.

Бет смотрела в окно, облокотившись на подоконник.

– Прекрасный домашний офис, – сказал я.

– Посмотри на этот вид, – откликнулась она, не поворачивая головы.

– Что, дом? Думаю, у меня отсутствует должное воображение.

– А мне он нравится.

– Ты всегда питала слабость к рискованным проектам. Поэтому и работаешь со мной.

– Это будет уютный домашний офис, – сказала она.

– Ключевое слово – «уютный».

– Ты видел комнаты на втором этаже? Большая спальня для хозяев, комната для гостей и небольшая комната, которую можно переоборудовать в детскую.

– Покрасить в бледно-голубой цвет, поставить колыбельку и удобное кресло-качалку.

– Разве для обустройства детской не нужно вначале завести ребенка?

– А кухня чудесная, не так ли? Ты слышал, что сказала Шейла про журнал «Филадельфия»?

– Обожаю ореховое дерево.

– Во всем этом доме нет ни одной ореховой щепки.

– С теми деньгами, которые ты выцарапал у Юджина Фрэнкса, и с помощью от отца мне наверняка удастся отремонтировать дом.

– Бет, ты действительно думаешь, что душевное беспокойство способен погасить ипотечный кредит на тридцать лет и бесконечный ремонт?

Она отвернулась от окна и бесстрастно посмотрела мне в глаза.

– Что ты предлагаешь? – спросила она спокойно и негромко.

Я подумал над ответом, но недолго, потому что тон голоса подсказывал, что в ответе она не нуждается.

– Когда-то я представлял интересы инспектора из жилищной комиссии, который попался на вождении в пьяном виде, – сказал я.

– Только когда садился за руль.

– Прекрасно. Спасибо, Виктор, – сказала она, глядя на скошенный потолок. – Думаю, что буду здесь счастлива.

– Могу я дать совет?

– Купи для домашнего офиса ноутбук.

Едва я вернулся к себе после осмотра дома с риелтором Шейлой, как получил вызов с юридического олимпа.

«Талботт, Киттредж и Чейз» была одной из фирм, которые не приняли меня на работу после окончания юридической школы.

На других представительниц славного сутяжного племени мне было наплевать, но «Талботт, Киттредж и Чейз» была престижнейшей из престижных, и ее отказ неприятно отзывался в душе долгие годы. Каждый раз, встречая адвоката из «Талботт, Киттредж и Чейз», я испытывал горькую обиду с изрядной примесью зависти, хотя давно понял, что мечты о работе в крупной юридической фирме несбыточны и что я вообще не приспособлен пахать ни на кого, кроме себя.