— Хороший ответ, — кивнул незнакомец и захлопнул карету. — Кучер! Можешь валить из Хопёрского района на все четыре стороны!
Мужчина опомнился и погнал лошадей, разгоняясь до скорости, с которой не ездил ещё никогда в жизни.
* * *— Совсем себя измотали! — охнула Катя, расставляя блюда на столе. — Ты смотри, с них пот градом льётся! Олег, ну хоть ты скажи им!
— Да будет тебе, — махнул рукой дядя. — Молодцы, парни. Так и надо. В здоровом теле — здоровый дух. Жаль только не все лекари это понимают.
— Что вы имеете в виду? — спросил Синицын, упорно набивая рот жареной курятиной.
— Да работал я как-то ещё в Санкт-Петербурге с одним мужчиной… — начал рассказ дядя. — Как сейчас помню, веса в нём было килограммов под триста. И этот лекарь постоянно пытался убедить пациентов, что им нужно меньше питаться. Да кто ж такого слушать будет?
— И то верно, — кивнул я. — Лекарь сам должен быть здоров, чтобы лечить других. Хотя я бы на твоём месте, дядь, не осуждал своего бывшего коллегу. Вполне возможно, что и он был болен.
— Ага, особенно тяжко он болел, когда на рабочем месте съедал целую свинью с яблоком во рту, а затем запивал всё это дело водочкой, — расхохотался Олег.
— И такое в столице бывает? — удивился Синицын.
— Да, а чем, вы думаете, Илья Андреевич, отличается столица от нашего города? — спросил Олег. — Тот же город, только больше. Люди везде одинаковые.
Мы трапезничали, обмениваясь историями о лекарском деле и пациентах. Олег, к моему удивлению, смог рассказать нам много интересного.
Мне казалось, что дядя не успел толком поработать нигде, кроме Хопёрска. Однако какой-никакой, но опыт у него был.
— Я искренне благодарен вам за ужин, — поклонился Синицын, сначала Кате, а потом уже моему дяде. — Сколько я вам должен?
— Илюша, ты не в ресторане! — усмехнулся мой дядя. — Уж прости, что я с тобой на «ты». Всё-таки, друг моего племянника. А, значит, и наш друг.
— Всё в порядке, — кивнул он. — Но без оплаты уходить как-то неловко. Не привык к такому отношению.
— Ты и так меня сегодня весь вечер тренировал, — напомнил я. — Расслабься, Илья. Иди домой. Курочку дяде с Катей я уж сам как-нибудь оплачу."
"Я проводил Синицына до калитки, а тот, прежде чем покинуть нашу территорию, произнёс:
— Удивлён я до глубины души, Алексей. Кораблёв вечно ставил твоего дядю в пример, каким лекарем быть нельзя.
— Знаю, — кивнул я. — У них напряжённые отношения. Уж не знаю, чем эти двое друг другу насолили.
