Кораблёв в ярости захлопнул дверь амбулатории, когда повозка с проверяющими тронулась и выехала за главные ворота.
— Искренне прошу у вас прощения, Алексей Александрович, — произнёс Кораблёв. — Моя вина. Я позволил этим болванам проводить проверку, хотя должен был на порог их не пустить. Хоть и пришлось бы разбираться после этого с советом Саратовских лекарей… Да плевать! В любом случае придётся!
— Иван Сергеевич, тихо! — поднял руку я. — Забыли, что случилось вчерашним утром? О себе подумайте в первую очередь.
— Да, вы правы, — кивнул он. — Но всё же жалко, что мы утратили ваш прибор для выслушивания лёгких.
— Да плевать! — закричал Синицын. — Я сейчас такую жалобу накатаю, что этого Горохова на каторгу отправят! А нашей амбулатории ещё и компенсационные выплатят. Заживём ещё, Иван Сергеевич. Не переживайте!
— Знаете… — вздохнул главный лекарь. — Прикроем на сегодня амбулаторию. Отдохнуть мне надо, да и вам тоже. Экстренных больных в госпитале дежурный примет. Не до того сейчас.
— Верное решение, — согласился я.
Кораблёву точно стоит привести себя в порядок, пока не случилось ещё одного криза.
— Да! — ткнул меня локтём Синицын, когда мы покинули здание. — Внеплановый выходной!
— Раз уж так сложились обстоятельства, может, заглянешь ко мне домой? — спросил я. — Катя сегодня готовит курицу. Перекусим и пойдём тренироваться во двор. А лучше — наоборот.
— Катя? — удивился Синицын. — Да ты никак себе сожительницу нашёл?
— Это жена моего дяди. Просто из трепета к её молодому возрасту не могу называть её тёткой, — объяснил я.
— От такого — грех отказываться, Алексей! Веди! — заключил Синицын.
— Только не вздумай приставать к Кате, — предупредил я, заметив недобрый блеск в его глазах. — Женщина замужняя и в положении.
— Обижаешь, Мечников! — хмыкнул он. — Я, может, и бабник, но честь у меня есть!
* * *В двадцати километрах от Хопёрска. Дорога между Красными Гривками и Ерышёвкой.
— Гони! Гони быстрее! — стонал Аркадий Юсупович Горохов.
— Помираю! Господи, сдохну, не доеду до Саратова!"
"— Держитесь, Аркадий Юсупович, — шептал ассистент гулким басом.
— Да заткнись ты! Мне от твоего голоса только хуже становится! — проревел Горохов. — Я того и гляди взорвусь! Лекарь мне нужен.
— Так вы же сам лекарь, — подметил ассистент.
— Заткнись, кому говорят!
Однако, несмотря на все уговоры Горохова, кучер затормозил. Карета остановилась в глуши. Дорогу на этом промежутке окружал лишь густой лес.
