— Даю тебе слово — это всё. Один долг ушёл на тот свет вместе с Кособоковым, а второй… Сам уже понял.
— Ты пойми, я готов помогать тебе и Кате сколько угодно, — произнёс я. — Но тянуть квартиру, долги, твой разваливающийся дом мне может оказаться не по силам. По крайней мере, пока что. Поэтому постарайся и ты помочь нам. Хопёрские Мечниковы должны держаться вместе.
— А что я могу теперь сделать⁈ — воскликнул он. — Я тут на четыре месяца застрял!
— Я видел, что на твоём столе лежал план, — напомнил я. — Пять пациентов в день.
Верно?
— Ну… Допустим, — кивнул Олег.
— Перевыполняй его, — заявил я. — Принимай десять вместо пяти. Ищи больных сам. Тогда тебе либо сократят срок, либо начнут выплачивать излишек. Мне об этом мой финансовый консультант рассказал. Это работает именно таким образом.
А Синицын в вопросах денег ерунды не скажет. Кто угодно, но точно не он.
— Ладно, я подумаю, — кивнул дядя. — Постараюсь.
Тогда меня посетила ещё одна идея. Раз уж среди заключённых так хорошо разошёлся «аспирин», значит, и другие целебные порошки могут пойти в оборот.
— Возможно, через неделю я смогу поставить тебе больше травяных лекарственных средств, — произнёс я. — Снотворные, стимуляторы, обезболивающие и другие порошки. Если начнёшь продавать их заключённым, закроем твой долг в пять раз быстрее.
— А нас за нарушение законов Российской Империи не сцапают? — усомнился дядя.
— А ты плохо слушал Рокотова? Сады — его территория, — напомнил я. — Пока его всё устраивает, мы можем делать здесь всё, что угодно.
— Ладно, — кивнул Олег. — Пойдём для начала посмотрим, даст ли он тебе деньги за лечение заключённых. А то я пока что сильно сомневаюсь, что всё пройдёт так гладко.
Однако переживал дядя зря. Как только мы вошли в дом Леонида Рокотова, его люди вынесли нам мешочек с деньгами.
— Здесь уже всё отсчитано, Алексей Александрович, — произнёс он, лениво глядя в окно со своего импровизированного трона. — Если моим людям действительно станет лучше… Что ж, похоже, мне придётся обращаться к вам чаще, чем хотелось бы.
— Благодарю, Леонид, — кивнул я и принял мешочек.
Судя по его весу, сумма внутри него была ровно та, на которую я и договаривался. Проверять при Рокотове я не стал. Это авторитет может воспринять за оскорбление.
— По глазам вижу, Алексей Александрович, вы меня не боитесь, но и не уважаете… — произнёс он, хоть и продолжал смотреть в окно. — Оставьте нас наедине с Мечниковым!
Заключённые-слуги тут же покинули здание.
