Мечников. Том 3. Живое проклятье

С линзами имеет смысл обратиться к местному кузнецу. Он — ещё и стеклодув. Правда, помогать мне с изготовлением оборудования для лаборатории он отказался, но с линзами вряд ли возникнут проблемы. Я слышал, что он обучен даже линзы для очков производить. Это изобретение не ново. А вот микроскоп из всех этих запчастей так никто ни разу и не собрал.

В этом мире магия замедляла развитие технологий, и так было во всех отраслях: медицина тоже не стала исключением.

Вскоре мы нашли довольно много подходящих металлических деталей, из которых можно было бы изготовить основу, штатив, предметный столик и фокусировочный механизм.

Первые три компонента будут выполнять опорную функцию, а последний — изменять расстояние между линзами, чтобы настраивать чёткость картинки и степень увеличения.

Я привык пользоваться стандартным микроскопом с револьверной головкой, которая позволяла движением руки менять три объектива с разным уровнем увеличения.

Сейчас мне это не нужно. Достаточно сделать всего один объектив, но с мощной разрешающей способностью.

Нужно добиться увеличения в восемьдесят или сто раз, чтобы я мог разглядеть клетки.

— Всё дядь, этого достаточно, — сказал Олегу я, когда мы свалили на стол нескольких килограммов металлического барахла. — Основу из этого я возьму. Остальные компоненты добуду в городе. Но остаётся нерешённым ещё один вопрос…

— Ты про эту свою… биопсию? — напрягся он. — Ты так и не объяснил, что это такое.

— Смотри, чтобы разобраться в сути твоего заболевания, мы делаем микроскоп.

Через него можно будет осмотреть мельчайшие структуры твоей ноги. Вот только перед этим придётся изготовить препарат — то, что мы и будем изучать — тонкий слой кожи, — объяснил я. — Понимаешь?

— О-о-о… — протянул он. — Я-то уж думал, что ты хочешь мне половину ноги отпилить. Если только кожу — тогда это мелочи.

— Вот только проблема в том, что нога у тебя каменная. Как снять с неё образец я пока себе даже представить не могу. Эта задача явно не из лёгких, — произнёс я.

— Так, может, отложим это на завтра? — пожал плечами Олег.

— Утро вечера мудренее. Выспимся, а там — и идея хорошая придёт!

— Нельзя нам медлить, дядь, — помотал головой я. — Никодим лишь примерно сказал, что у нас осталось тридцать дней. Их может оказаться, как больше, так и меньше. Кто знает, какая погрешность у его чутья? Возможно, он ошибается на две-три недели!

— Твоя правда, но что ты предлагаешь?

— Предлагаю попытаться взять образец прямо сейчас, — сказал я.