Мечников. Том 7. Расцвет медицины

— А ты считаешь, что можешь спасти всех? — улыбнулся Синицын. — Всё тот же Алексей Мечников… Совсем не изменился! И даже весь этот кошмар, который происходил в Хопёрске последние несколько лет, тебя не переубедил.

— Всех спасти невозможно, я с тобой согласен, — ответил я. — Но в тот момент у меня была возможность прыгнуть за тобой. И я не стал упускать этот шанс. Заодно и нашего «многоуважаемого» господина Чижикова сюда забросил. Лучше пусть он будет заперт вместе с нами.

— Вы даже не осознаёте, какую ошибку допустили, лекари, — шёпотом произнёс Чижиков.

— Стой, Илья! — заметив ярость Синицына, воскликнул я. — Не перебивай его. Пусть выскажется. Может, поделится с нами чем-то полезным.

— Вы ведь всегда перестаёте лечить пациента, когда видите признаки биологической смерти, — прохрипел некромант. — Вы ни разу не задумывались, что он хочет, чтобы вы продолжили. Чтобы вы дали ему жизнь после смерти?

— Я не знаю ни одного психа, который желал бы вернуться в семью гниющим трупом, — ответил я. — Я понимаю, что вас, некромантов, такие «мелочи» не смущают.

Но люди бы это не приняли. Более того, в этих трупах, как правило, уже нет души. Кому нужна пустая оболочка, когда дух уже отправился к богам?

— Вот вам и ответ, господа, — переворачиваясь с правого бока на спину, прошептал Чижиков. — Лекари не могут спасти всех из-за своих предрассудков. Только некроманты способны помочь тем, кому не стали помогать лекари.

Спорить с его мнением бесполезно. Его сознание изувечено магией этого мира. В этом измерении гниль и разложение — это норма.

Так что в каком-то смысле винить Чижикова — это то же самое, что винить психически больного человека.

— Предлагаю отойти ко сну, — сказал я. — Четыре часа спишь ты, а я буду дежурить. Потом поменяемся.

— Ладно. Правда, я сильно сомневаюсь, что смогу заснуть после всего, что произошло, — сказал Илья. — Особенно в этом мире!

Однако, несмотря на эти слова, через десять минут Синицын захрапел на весь Тёмный мир.

Чижиков не спал. Его хриплое дыхание вынуждало меня испытывать дискомфорт.

Какие-то глубинные привычки врача требовали, чтобы я его вылечил. Причём трубили они похлеще любой клятвы лекаря. Но я понимал, насколько это опасно.

Такого некроманта, как он, нельзя восстанавливать. Тогда мы с Синицыным погибнем, а Чижиков, возможно, найдёт способ вернуться в наш мир.

И никто об этом не узнает. Тогда вся наша битва не будет иметь никакого смысла.

— Убей некроманта, — прошептал голос в моей голове. — И своего друга тоже убей.