Мой дружок готов, и я бы с радостью трахнул ее прямо здесь, но мобильный звонит и звонит, не затыкаясь.
Милана Псих.
Черт, совсем забыл, что закрыл ее в своей квартире.
Член начинает падать, несмотря на то, что девочка уже активно ласкала его рукой под штанами. Я скосил взгляд в сторону Тимофеева, тот, кажется, давно забыл обо всем на свете и весь его мир был сосредоточен лишь на пышной груди блондинки.
— Мы можем продолжить в более интимной обстановке, — томным голосом шепчет на ухо девушка.
Я хватаю ее за хвост, отстраняю от себя, пытаясь рассмотреть полную грудь со вставшими сосками, чтобы вновь возбудится, но как на зло перед глазами лицо девчонки в тупорылых очках и брекетах.
Член вновь встает под упорными ласками продажной девицы, а я готов выть от осознания того, что мне впервые хочется скинуть с себя незнакомую девку и закрыть доступ к своей ширинке.
— Ростислав Львович, мне срочно позвонили из дома, пора бежать. Оставляю на вас двоих красоток, наслаждайтесь приятным вечером, все оплачено, — и не смотря ни на кого, вылетаю из кабинки.
Не уверен, что Ростислав Львович услышал хоть половину из того, что я произнес, а вот девочка явно расстроилась. Еще бы, вместо красавчика ей достался мужик-пивное-брюшко."
"Пока жду такси, пытаюсь понять какого хрена со мной произошло, что я вот так запросто отказался от горячей крошки и вместо того, чтобы оттрахать ее хорошенько, хочу поскорее добраться до дома. Убеждаю себя, что просто нервничаю на счет того, что эта девица Огонь может спалить до тла мою холостяцкую берлогу.
Да, именно так. А еще этот кот. Наверняка, он уже успел испортить как минимум диван.
Домой возвращаюсь в отвратительном настроении, свет везде выключен, но в гостинную освещает экран телевизора. Замечаю спящую Милану, оккупировавшую мой любимый диван в гостиной, да еще и с альбомом под мышкой. Моим детским альбомом, к слову, который я по-тихому вынес из дома, чтобы мать перестала показывать мои детские фотки всем подряд.
Это прямое вторжение в личное пространство.
Я приютил ее, разрешил пожить у себя, а она копалась в моих вещах и выудила на свет некоторые старые скелеты. Так и знал, что стоило его сжечь. Превратить в пепел и развеять у берега моря.
Протягиваю свою руку в сторону альбома, пытаясь вытащить из-под ее ожиревшего тела, хотя возможно здесь я и преувеличиваю, но эта бестактная девица открывает глаза и спросонья, со страхом выдает:
— Ты кто?
— Бабайка, — единственное, что пришло на ум в этой ситуации.
