Медаль для разведчика. «За отвагу»

Майор говорил не для красного словца, случаи такие уже были.

За светлую часть дня прошли километров двадцать, но это судя по карте, а в реальности больше. Кто учтет обходы вокруг деревень? А еще овраги были, болотистые места, реки. Ручьи вброд переходили, снимая одежду. Оружие и узел с одеждой, сидор в руках над головой держали. И земля еще прохладная, и вода холодная.

Обсушиться и обогреться негде, а в сыром обмундировании простудиться – пара пустяков. Игорь и снайпер в немецких сапогах были. То, что след характерный, это хорошо.

Но когда ручьи переходишь или топкие места, удобно. Наши сапоги кирзовые, зачастую промокают. Немецкие из добротной кожи, не тянут, а главное – ноги не натирают. Для разведчика, когда за сутки десятки километров проходить приходится, фактор наиглавнейший. Сотрешь ступню до кровавой мозоли, ты уже не ходок и не боец.

К исходу дня, уже в сумерках, вышли к окраине Толочина. Обустроились в роще. Днем можно осмотреться. В принципе свою часть задания Игорь исполнил. Теперь действовать предстояло старшине.

Он знает, где, кого и когда застрелить. А соответственно и где позицию снайперскую оборудовать.

Поели, отдыхать улеглись. Утром Игорь проснулся, а старшины нет.

– Эй! – тихонько позвал он.

– Тихо! На дереве я.

Старшина на дерево взобрался, устроился на развилке ствола, в руке оптический прицел от винтовки. Конечно, с дерева обзор лучше.

До первых домов Толочина метров восемьсот, без оптики ничего толком не разглядишь. Игорь достал из сидора бинокль, улегся поудобнее, локтями в землю уперся.

Так бинокль опору имеет, изображение в окулярах не трясется. Немцев не видно, проходят редкие жители. Городишко почти весь одноэтажный, деревянный. По окраине железная дорога проходит, станционное здание из красного кирпича. Ничего примечательного, воинских объектов не видно. Игорю неинтересно стало.

В кого здесь снайпер стрелять собрался?

Да и дистанция велика. Об автомате речи нет, даже для винтовки далеко. Но молчал, не спрашивал. Надо – старшина сам скажет. Игорь исходил из принципа: меньше знаешь – дольше живешь.

А еще древние говорили: лишние знания – многие печали. Особых секретов Игорь не знал, попади в плен – выдать нечего, даже под пытками. Секретность в Союзе вообще была поставлена в абсолют.

Часа через два наблюдения снайпер слез с дерева.

– Глаз замылился, – объяснил он.

– Скажи уж честно, задница от веток болит. А то глаз, глаз! – пошутил Катков.

Перекусили. Игорь прилег.

– Как думаешь в Толочин идти? – спросил он.