Золотистые волосы, казалось, созданные из солнечных лучей, темные бархатные глаза, в которых порой зажигались звезды, изысканно-нежная кожа, пахнущая цветами... Брин была самым совершенным созданием из всего, что норлок когда-либо видел в своей жизни.
Разумеется, Шерман пытался ее соблазнить. Причем не раз. Однако Брин не поддавалась ни наглому, стремительному напору, ни осторожному, расчетливому ухаживанию. Норлок ей нравился. Может, чуть больше, чем нравился (в конце концов, Шерман был достаточно опытен, чтобы это понять), но.
.. не более того. Брин словно ускользала у него меж пальцев. Дело дошло до того, что распаленный желанием угодить даме, Шерман даже надрал букет ромашек на лесной поляне. Слава Властителям, холодный рассудок взял верх, норлок опомнился и выкинул свидетельство своего позора куда подальше, пока никто не заметил. Женщины и так все время старались ему на шею сесть, а уж если начать за ними ухаживать... так недолго докатиться и до остальной рыцарской дури.
Сегодня цветы, завтра его на подвиги потянет ради дамы сердца, а потом что? Серенады под балконом? А может, ему в голову взбредет еще и шнурок на шею одеть? Вот еще! Слава Властителям, до такого маразма Шерман еще не докатился. Хотя... шнурок в волосах Брин он приметил давно. И попросить его в дар порывался не раз и не два. Однако вряд ли это было хорошей идеей. Как только Брин встретится с эльфами, те сразу определят, кому она отдала свое украшение. Листоухие мерзавцы слишком хорошо ощущают магию.
А подвергать Брин опасности Шерман совершенно не хотел. Еще не хватало, чтобы она пострадала из-за него! Тем более, что об этом наверняка не только эльфы узнают. Эльтель тоже. И
она придумает, чтобы отомстить сопернице и ненавистному норлоку - сказать было трудно. Ясно было одно - ничего хорошего.
Представив себе разъяренную физиономию Эльтель, Шерман невольно фыркнул. Может быть, если бы дело было только в королеве, норлок рискнул бы попросить украшение из волос Брин.
Но дело было не столько в Эльтель или эльфах, сколько... в собственном оскорбленном самолюбии. За всю свою жизнь Шерман никогда и ничего не просил у женщин. Напротив. Это они добивались его благосклонности, искали с ним встреч и штурмовали двери его спальни. Норлоку и в страшном сне не могло привидеться, что когда-нибудь он сам будет добиваться женской благосклонности. И захочет повесить на свой камзол чье-то украшение.
