Медальон

Ведь это только на первый (незаинтересованный) взгляд кажется, что оно не сильно отличается от моего собственного, а на самом деле... лично мне "Елизавета" нравится гораздо больше, чем "Элизабет". Но кто же в моем мире будет звать девчонку полным именем? Естественно, меня сокращали до "Лизы". А этот вариант собственного имени мне не нравился навовсе. Поэтому, когда нашлась кличка Брин, я с удовольствием на ней остановилась. И настолько привыкла, что откликаться на "Элизабет" было несколько проблематично. Кстати, мое местное имя тоже сокращалось - до "Бетти".

Однако так меня не называли даже мои лучшие подруги, коих у меня в данном монастыре оказалось предостаточно. Кстати, осмотрев воспитанниц, с которыми я делила кров и весьма скудную пищу, я отметила, что все они были девицами не старше 16-ти лет. Хм... а я-то что здесь до 20-ти засиделась? Хотя... было у меня такое гнусное подозрение, что о моем истинном возрасте здесь никто не подозревает. Нет, я конечно всегда за собой следила, и нисколько не сомневаюсь, что хорошо выглядела, но не на 16 же лет! Впрочем. .. окружающим виднее. Какой женщине не приятно потерять аж целых 4 года?

   Честно говоря, я даже не думала, что освоиться в монастыре будет настолько просто. Немного наблюдательности, чуть-чуть артистизма, и я уже не отличалась от остальных воспитанниц. Сначала жить новой жизнью мне было интересно, но это продлилось недолго. Существование воспитанниц в монастыре было слишком однообразным. Особенно меня раздражала неудобная одежда.

Рассмотрев свое платье из той же грубой коричневой ткани, что и у Луизы, я пришла к выводу, что на наряд пошли мешки из-под морковки. Не лучше обстояло дело и с едой. Нас постоянно заставляли поститься, попросту моря голодом, и через пару недель я стала похожа на тень себя самой. Мало того, еда, которую нам давали три раза в день, была пустой, пресной и абсолютно безвкусной. Добивало меня то, что настоятельница монастыря постоянно шпыняла меня в дело и не в дело, а ответить ей надлежащим образом было нельзя, ибо это заканчивалось сидением в мерзлом подвале на хлебе и воде. Трех дней такой каторги лично мне вполне хватило для того, чтобы понять, что рот лучше всего держать на замке.

   - Да что ж она ко мне привязалась-то? - бурчала я, получив очередное задание натереть воском все деревянные перила (а в монастыре их было километра четыре, не меньше).

   - Не переживай, Элизабет, она всегда такая грымза, - попыталась утешить меня Луиза.