Медальон

Поэтому я пообещала, что как-нибудь зайду в гости и спросила, где моя лютня. Оказалось, что и мой инструмент, и мою половинку золотой монеты и даже мои вещи Мирлин сохранила в целости и сохранности, не взирая на уговоры Тура, и я могу прийти взять их в любое время. Надо ли говорить, как я этому обрадовалась?

   - Слушай, а как поживает Тор? И тролли? - поинтересовалась у Мирлин я.

   - Тор и Мимел сейчас сражаются с эльфами где-то на западе. А Манка нанялась... нанялся к Яргелу в охрану. После того, как королевский дом оборотней лишился норлока, у них начались проблемы.

   - Так им и надо! - мстительно сказала я.

   - Тур сказал то же самое, - улыбнулась Мирлин. - Кстати, хочу тебя пригласить составить нам компанию. Градоправитель лорд Верен пригласил нас на день рождение своей дочери, леди Алисы, выступить перед гостями. Не хочешь с нами пойти? Леди Алиса слывет покровительницей искусств. А у города нет своего менестреля. Понимаешь, к чему я клоню? Ты могла бы стать знатной, уважаемой всеми особой.

   - И наверняка заработать немало денег, - алчно добавила я. - Думаю, что работа главного и единственного городского менестреля должна неплохо оплачиваться.

   - Я тоже так думаю, - согласилась со мной Мирлин.

   Шерман прикрыл глаза и, откинувшись в кресле, продолжил слушать нотацию своего отца. Отца! Ха! Шерман настолько привык, что у него нет и никогда не будет семьи, что менять устоявшиеся взгляды ему было сложно. Оказалось, что титул принца-бастарда помимо положенных земель несет с собой такую кучу обязанностей, что от одного только перечисления их у Шермана заныли зубы.

Нет, он не чувствовал себя готовым нести ответственность за свой род и жертвовать ради него чем бы то ни было. Как ни странно это было признавать, Шерман вообще не чувствовал себя норлоком. И это ощущение было неприятным. Прожив много лет среди других рас, Шерман привык считать себя представителем сильной и опасной расы. Однако теперь, оказавшись среди норлоков, он понял, что совершенно не похож на своих собратьев. Он недостаточно жесток, недостаточно агрессивен и недостаточно амбициозен. К тому же, пообщавшись со своими родственниками, Шерман понял, что никогда не будет для них своим. Ему не простят рабства. Можно подумать, он пошел на это добровольно! Его отец сам сделал выбор из двух своих сыновей, отдав в рабство именно Шермана. Напрасно, кстати. Наследник все равно не дожил до совершеннолетия, разбившись в горах при невыясненных обстоятельствах.