Медальон

Судорожными движениями он раздергал в лохмотья кружево рубашки, а подвернувшееся ему по пути кресло полетело кувырком от свирепого пинка. Боги и Властители! Да что же это такое-то, а? Да почему же его заклинило на этой женщине? Ведь есть же сотни других, почитающих за счастье согреть его постель! Они не будут бегать от него! Напротив - станут всячески ему угождать! Да что он, похож на героев рыцарского романа, которые вздыхали по 20 лет, чтобы получить в подарок старую перчатку? Да Шермана бесили все эти рыцарские увертки - способность испускать томные вздохи, ворковать о любви, подкупать служанок, взбираться по веревочным лестницам и обнажать меч при встрече с соперником! Да это тяжкое ремесло не окупается даже любовью тысячи женщин! Шерман никогда не занимался подобными глупостями и не собирался начинать это делать.

Да плевать!

   Шерман встрепенулся. Нет! Ему отнюдь не плевать! Он должен найти Брин и выяснить, наконец, с ней отношения! Любит ли она его? Хочет ли связать с ним судьбу? Чего она вообще хочет?! Цветы? Серенады? Рыцарские турниры? Шерман был готов пойти даже на такое сумасбродство.

Весь вопрос был в том, хватит ли этого, чтобы завоевать Брин? Норлок в этом сомневался. Он вообще сомневался, что Брин можно завоевать. Но выяснить с ней отношения было просто необходимо!

   Легко сказать... а как это сделать, если Брин постоянно окружена кавалерами? Если она стала официальным городским менестрелем? И когда только успела... Дворец градоправителя, в котором теперь обитала Брин, охранялся так, что внутрь норлок, при всех своих умениях, проникнуть так и не смог.

А посылать Брин записок он не хотел. Шерман любил появляться неожиданно. Врасплох. И на сей раз не собирался изменять своим привычкам. А потому вынужден был следить за свитой леди Алисы (в числе которой была и Брин) издалека.

   На счастье норлока, в один прекрасный день, градоправитель лорд Верен решил устроить городские гулянья. Планировались танцы, фейерверки и (конечно же!) выступление менестреля. Это определенно был шанс! У Шермана даже поднялось настроение.

Ненадолго. До тех самых пор, пока он не увидел Брин. Нет, он, конечно, рад был ее видеть, но не в окружении целой толпы кавалеров, глазеющих в вырез ее платья!Шерман ощутил неистребимое желание схватить любимую женщину в охапку, запереть в самой дальней комнате, и никуда ее оттуда не выпускать.

   Я увидела Шермана уже ближе к концу своего выступления. Сердце замерло, а потом начало бешено колотиться, выскакивая из груди.