Спустя несколько минут, по локоть измазав руки в зеленой жиже, которая текла по венам пустого, я, наконец, достал драгоценный шарик и поднес его к лицу на раскрытой ладони. Обилие энергии даже немного пьянило, а на моем лице появилась довольная улыбка. Поглотив такой «подарочек», я могу сразу поднять свою силу до вершины первого ранга, однако делать этого не буду. В развитии мне поможет природный источник, который я тоже собирался прикарманить, а это ядро, скорее всего, получится продать за кругленькую сумму с внушительным количеством нолей.
Так что даже если император по окончании миссии решит показать мне средний палец и послать куда подальше, то я всё равно останусь в огромном плюсе. А с учетом того, что Забельский так точно не сделает…"
"Улыбка на моем лице стала ещё шире, и я направился в сторону церкви. Ядро и ценные внутренние органы твари, которые я вырезал, уже были отправлены в пространственное кольцо.
Пройдя пешком до конца улицы, обнаружил огромный кратер, оставшийся от атаки пустого.
К счастью, сама церковь почти не пострадала — решение сбежать и провести бой на удалении от источника было более чем верным. Да и повышенная прочность стен тоже сыграла мне на руку.
Внутри здания меня встретила всё та же полутьма и беззаботное журчание ручейка. Надолго я задерживаться здесь не стал, лишь проверил, что всё в порядке, и сполоснул руки в почти что святой воде. Даже от такого незамысловатого действия энергия тут же потекла по каналам, наполняя мой полупустой источник, после чего я направился обратно к тоннелю, пребывая в прекрасном настроении.
Кто ж знал, что вдобавок к наследию башни Созерцания мне перепадет ещё и внеранговое ядро?
Вот только стоило мне встать перед входом в длинный, темный проход, как энтузиазм заметно поугас. Это сколько же мне придется взбираться обратно… Ещё и время поджимает, так что если не хочу, чтоб мое отсутствие обнаружили, придется поднажать и почти не тратить времени на отдых. Как там говорится? Глаза боятся, а руки делают? Правда в моем случае, скорее, ноги, но всё же.
Про следующие тридцать минут своей жизни я не хочу говорить ни-че-го. Это было отвратительно, и даже несмотря на восполнившийся запас энергии, вымотался я как загнанная лошадь. Ноги гудели и мелко подрагивали, сердце учащенно билось, а пот ручьем стекал по вискам. Наверное, это был самый мой продолжительный забег в горочку, и я совершенно не горел желанием хоть когда-нибудь его повторить.
