Медовый месяц с чужой женой

Отвлек кто?

— Кто?!

— Может, Поля сдалась? — предположил охранник. — Я ее… — он затравленно зыркнул на дверь, — нигде не нашел."

"— Он же изверг, Келл! Он ее замучает, изнасилует, а потом на куски порвет! Не-е-ет, он будет издеваться, пока Поля не сломается. А это будет до последнего вздоха, потому что она никогда не сдастся!

— Тогда, какого хрена ты сидишь, Макс?! — вдруг разорался рыжий. — Я бы за невесту уже глотки рвал и полмира перевернул. Любишь ее? Жизнь отдай!

Люблю? Я не знаю, что это такое.

Мое? Смешно!

Разве Поля была моей? Просто игрушка на месяц, который даже не закончился…

Какой же я идиот! Как я могу так думать, если мир готов положить ей под ноги?

— У нас машина есть? — я скинул халат и стал быстро одеваться. Нацепив на лицо холодную маску, продумывал план действий, просчитывал каждый шаг и представлял, как переламываю толстую шею ублюдка Дорогова.

— Есть, — ответил спокойно Келл и выглянул осторожно в коридор, держа наготове ствол. — Куда только ехать?

— Пока не знаю. Где, тварь, мой мобильный?! — я перевернул всю комнату и не нашел. — Неужели Поля вызвала Дорогова опять? Неужели предала?

— Поля? Ты в своем уме?! — возмутился Келл. — Она нежный тюльпанчик, не способный на хитрости. Зачем ей Дорогова вызывать?

— Только этот тюльпанчик устроил погром в пентхаусе, когда позвонил по нужному номерочку.

Меня корежило от мысли об очередном предательстве. Нет-нет, Пелагея не могла… Я же делал все, чтобы она почувствовала себя женщиной рядом со мной. Но этого оказалось мало? Да, блять, этого мало! Я сам себя не простил за принуждение, за давление, за унижение, а хотел, чтобы она простила?

— Макс! — заорал над ухом Келл. — Ты дурень русский! Вы тут так активно кувыркались, скорее всего мобильный куда-то завалился.

Так и есть: вибрация вместе с мелодией входящего звонка послышалась из-под кровати.

Когда телефон оказался в руках, я долго думал, что делать. Звонить Дорогову? Что? Делать? Как же меня колотит, тела не чувствую, только ярость и гнев заставляет двигаться.

Телефон взорвался входящим, а я чуть не выронил его на пол. Руки дрожали, в сердце гудела болезненная тишина.