Медовый месяц с чужой женой

Пыталась прогнать резь и жжение внизу живота, хоть что-то ответить терзающему меня вопросами монстру, но могла лишь только беззвучно плакать.

— Тише… — Макс поставил меня на ноги и прижал к себе, а потом на нас обрушилась теплая вода. — Ну, кто же с такими вещами играет, дурочка? — его голос прозвучал почти нежно, интимно, но лицо вдруг стало жестким, а губы сомкнулись в кривую линию. Черные волосы намокли, а рубашка облепила грудь, которая круто вздымалась от бешенства.

Я, дрожа, обхватывала себя руками и упрямо отводила взгляд.

Макс взял меня за подбородок и заставил поднять голову.

— Посмотри на меня, — его сухой тон будто поцарапал меня, и я вздрогнула, но взглядом с ним скрестилась. — Хранила себя для Витеньки? Он что, требовал от тебя чистоты? Признавайся, По-ля, ты продала себя за пару миллионов?! Го-во-ри!

Я разозлилась. На него, что ласкал меня так глубоко, что поранил. На себя, что снова не достигла пика, по краю которого Макс, дразня, водил. Он же хотел поиздеваться? У него получилось. Но пусть не думает, что кукла сломалась.

Я надеялась на то, что сейчас-то монстр понимает, как больно мне было от его обидных слов? Как неприятно было слушать, когда он обзывал меня подстилкой? Ждала от Макса виноватого тона и извинений. Ждала? Я их жаждала!

Но монстр всегда остаётся монстром.

— Если ты хранила девственность до свадьбы, — вкрадчиво начал Макс, и меня передёрнуло от его пронзительного взгляда, — значит, ты ублажала Дорогова иначе? Почему же мне не захотела? Противен? Слюнтявый пацан оказался круче?

Он с неожиданной яростью прижал меня к себе, а рука его легла на мои ягодицы, нырнув между долек, коснувшись там, где ещё никто не касался.

Я забилась в мужских объятиях, словно раненый зверь. Рвала на Максе мокрую рубашку, колотила его в грудь.

— Ты монстр, Честенер! Чёртов монстр! Девственница я, понятно? Дура бестолковая, которая в двадцать два ещё ни с кем не спала! Да мне некогда было в любовь играть, понимаешь? Я пыталась выжить! — разрыдавшись, я медленно сползла по окаменевшему телу Макса, как по стеночке и, сев на холодный кафель, посмотрела сквозь слёзы на монстра снизу вверх и прошептала: — Я просто хотела жить.

— А Дорогов так удачно предложил тебе выход? — жёстко уточнил Макс и присел на корточки: — Я знаю, что он оплатил твои долги, По-ля. Я всё о тебе знаю! Не думаю, что Витенька расстался с такими суммами только ради твоих прекрасных глаз. То, что ты неожиданно оказалась девственницей ещё не значит, что ты не шлюха.