Я не собирался давить на нее, да и сам не хотел торопить события. Мне было спокойно рядом с ней, но я чувствовал небольшую тревогу: «Вот дурак бородатый. Влюбился на старости лет и не знаешь, что с этим делать», – корил я себя.
Когда дрова в камине совсем догорели, я осторожно взял Таю на руки и понес в спальню. Казалось, спала она крепко, однако, как только ее голова коснулась подушки, Тая открыла глаза.
– Я уснула, – пробормотала она.
– С Новым годом, – шепнул я, помог ей снять домашние чуни и укрыл одеялом.
Я уже подошел к двери, когда Тая произнесла:
– Останешься со мной?
Я обернулся, пытаясь в темноте разглядеть ее глаза.
– Вдвоем будет теплее? – улыбнулся я.
Кажется, она кивнула.
– Я только затушу камин и свечи, – сказал я и вышел.
Прибравшись в гостиной и потрепав дремавших собак, я вернулся к Тае. Я не стал раздеваться, лишь стянул толстый свитер, оставшись в штанах и футболке. Тая тут же положила голову мне на грудь, а я обнял ее за плечи. Она тоже успела избавиться от свитера, переодевшись в тонкую пижаму с длинным рукавом.
– Степан… – прошептала она.
– Я знаю, Тая, знаю, – погладил я ее по волосам, от которых так невозможно трепетно и нежно пахло цветочным шампунем. Они были мягкими на ощупь и напоминали шелк.
Я прекрасно понимал, что она позвала меня остаться с ней на ночь не для того, чтобы заняться любовью. Несмотря на то что я ее хотел, хотел безумно, несмотря на то что я чувствовал ее ответное желание, еще было не время, еще было слишком рано.
Я пытался вспомнить и никак не мог, когда вот так просто лежал рядом с женщиной.
С Алиной каждая ночь начиналась и заканчивалась страстью. Обычно я убегал раньше, чем она просыпалась, но почти так же часто после пробуждения обнаруживал пустую постель. Мы жили в разных темпах и разными жизненными циклами, лишь иногда пересекаясь. У меня были женщины до, были они и после, но, кажется, никогда я не испытывал такой всепоглощающей нежности, которую чувствовал к Тае, никогда тишина не была такой красноречивой, а близость – столь тесной, как сейчас.
– 45–Из окна кухни я наблюдала за Степаном, который толкал перед собой снегоуборочную машину. Она выплевывала собранный снег через хобот, а Леся с Волком носились следом, звонко повизгивая и пытаясь в прыжке поймать лапами снежный вихрь. Дикий лежал на досках террасы, одним глазом поглядывая на своих товарищей. Из всей троицы он был самым спокойным, этакий умудренный опытом господин, который будто бы посмеивался над проказами молодежи.
