Потом мы вернемся и будем обрабатывать мясо.
– Мясо?
Я побледнела, почувствовав, как к горлу подступил ком. Степан, видимо, заметил это и тут же добавил:
– Ты не бойся, тебя это никак не коснется. У меня для этого у реки есть отдельный домик. – Он кивнул куда-то, и я поняла, что домик этот находится через проезжую дорогу от его, как раз там, где проходила излучина реки. – Убираю в нем я тоже сам, – добавил Степан.
– Хорошо, – пробормотала я, проводя ладонью по лбу, на котором выступили капельки пота.
Я вспомнила, как однажды мне пришлось вымывать помещение, заляпанное кровью. Тут же представив, как Степан разделывает огромную тушу лося, я почувствовала, как земля уходит из-под ног. Перед глазами все закружилось, и мир померк…
– 21–– Твою ж мать! – выругался я, едва успев подхватить Таю прежде, чем она грохнулась в обморок.
Взяв ее на руки, я, будто не у себя дома, бешеным взглядом осмотрелся вокруг. И куда ее теперь? Господи, невесомая-то какая… В тех спальнях пыли по колено, значит, лучше всего в свою.
Толкнув ногой дверь, я прошел внутрь и уложил девушку поверх мохнатого покрывала. Я и так на нее смотреть боялся, слово лишнее сказать. Теперь вот это…. Крови она, что ли, боится? Хотя по всему выходило так, что она всего боится.
Когда мне позвонила Любаша и сказала, что нужно помочь одной молодой женщине в бегах, я лишь уточнил, не от ментов ли она приедет у нас прятаться. Получив отрицательный ответ, больше вопросов я задавать не стал.
Раз Любаша просит – помогу.
Мысли, от кого может бежать одинокая женщина, в голове возникли сразу; а стоило мне увидеть Таю, ее синяки, шрамы, ее полные страха глаза – и я сразу все понял. Девочке не повезло иметь в мужьях ублюдка, который не гнушался поднимать на нее руку. Мне всегда было сложно понять, почему женщины не уходят из такого брака, почему из года в год продолжают жить с садистами и моральными уродами. Из любви? Из веры, что чудовище превратится в ангела? Из страха?
Я бросил взгляд на лежащую передо мной девушку с разметавшимися по покрывалу длинными волосами: такая маленькая, такая хрупкая, такая красивая… Как хорошо, что она не преступница, бегущая от законников.
Как плохо, что сюда ее загнал страх.
Ресницы Таи дрогнули, и она открыла глаза. Наши взгляды встретились.
– Где я? – непонимающе прошептала она и поморщилась: слишком резко попыталась встать, а ребра еще не зажили.
