– Протянула же я как-то почти две недели, – возразила она.
– Да, но вчера ты убежала, едва услышала небольшой шорох, – напомнил я. – Что, если к тебе на участок сунется волк или еще какой зверь, пока меня не будет? Что, если ночью тебя опять что-то встревожит, куда ты побежишь?
– Ничто меня больше не встревожит, – помотала она головой. – Я устала бояться.
– Смелой быть очень хорошо, но зачем пренебрегать возможностью пожить в комфорте и безопасности, если таковая возможность имеется? Это нерационально.
– Но ведь со мной будет Леся…
– Ну а что, если печь вдруг задымит или, не дай бог, пожар?
На самом деле пожара я не боялся – Тая всегда могла позвонить Авдеичу с Лидой, а те быстро бы придумали, как ей помочь.
Но вот если все-таки явится ее подонок муж… Вряд ли он тут же сунется искать Таю в моем доме, а если сунется, забаррикадироваться в нем гораздо проще, чем в ее хибаре. Да и сюда Авдеич подоспеет быстрее.
Я не знал, какими аргументами убедить Таю согласиться. Я не хотел быть навязчивым.
В конце концов, мы друг другу никто, но я чувствовал, что при любом раскладе судьба этой девочки теперь тесно связана с моей.
– Ну, хорошо, – вдруг пошла на попятный Тая. – Я поживу здесь, когда ты уйдешь на охоту, но сегодня и завтра я буду ночевать у себя.
Я кивнул с облегчением.
– 32–Я сидела на подоконнике в одной из спален в доме Степана и смотрела на падающий за окном снег. Хлопья были крупными, слипшимися и падали часто-часто. Снег, касаясь земли, тут же таял. Температура еще была плюсовая, но если снегопад продолжится – по прогнозу, он должен идти весь день и всю ночь, – то наверняка снежный покров ляжет.
В доме Степана было так тепло, что я оделась лишь в футболку и штаны от спортивного костюма. Я жила здесь вот уже четвертые сутки, а он сам был в тайге с охотниками.
В тот день, после моего побега из дома Любаши, Степан отвез меня обратно после обеда. Возвращаться было боязно, но я взяла себя в руки, убедив, что никто меня там не ждет, да и ночью никого не было.
К тому же со мной теперь была Леся, проказница, которая напугала меня до смерти.
Следующие два дня я провела у себя. Лечь спать в первую ночь мне стоило большого усилия воли. Сначала я все прислушивалась к шорохам за окном и скрипу половиц внутри дома, но каждый раз, когда сердце замирало и готово было остановиться от ужаса, я убеждала себя, что звуки, которые я слышу, естественные.
– Леся никого сюда не пустит, тем более посреди ночи, – убеждал меня Степан.
