– Нет, – тут же ответил Степан и, прислонившись к раковине, скрестил руки на груди.
– Почему? – Я услышала, каким удивленным и обиженным был мой вопрос.
– Во-первых, я выпил.
– Чуть-чуть, да и ехать тут три минуты… Ладно, сама дойду, – вздохнула я.
– Тая, я имел в виду не то, что не хочу тебя везти, а то, что ты тоже никуда не пойдешь.
– Почему это? – Теперь в моем голосе слышалось явное напряжение.
– Потому что твой дом вымерз, а уже девятый час. Ты там задубеешь ночью, печь ведь растапливать и растапливать.
А ведь он прав! Я за эти дни так привыкла к его беспроблемному дому, простой системе отопления, что и забыла, каково это – топить старую русскую печку.
– Переночуешь здесь, договорились? – мягко спросил он.
– Хорошо, – кивнула я.
– И вообще…
– А вот этого не надо, – перебила я его.
Он вздохнул и кивнул.
– Пойду покормлю собак, – сказал он и добавил: – Мы еще вернемся к этому разговору.
Я знала, что Степан имел в виду под этим «и вообще». Он хотел предложить, чтобы я жила у него независимо от того, дома он или на охоте.
Перспектива была столь заманчива, что я тут же отказалась, не дав ему закончить свою мысль. Боялась, что не удержусь и соглашусь. Степан хороший человек, и он мне нравился. Теперь, когда он вернулся из тайги, я отчетливо это поняла: он привлекал меня как мужчина. Он не мог не привлекать. Слишком много силы в нем было. Слишком много спокойствия. От него так и веяло основательностью, надежностью, правдой. Всем тем, чего мне всю жизнь так не хватало. Но я не могла. Я должна научиться одиночеству, должна научиться быть сильной и независимой.
Жить со Степаном под одной крышей, даже если это будет просто жизнь двух соседей, было бы слишком легким выходом для меня. Я и так слишком часто позволяла ему себе помогать. Сначала… сначала я должна найти путь к себе самой, а уж потом… А уж потом жизнь сама подскажет, что и как нужно сделать.
– 35–Мы сидели в гостиной на втором этаже: Тая на толстой медвежьей шкуре возле электрокамина, а я поодаль, в кресле. В руках она сжимала недопитый бокал вина.
– Никогда не пила так много, – призналась она.
– Это всего лишь второй бокал легкого вина, – улыбнулся я.
– Для меня это много.
– Не любишь вкус алкоголя?
– Нет, скорее не люблю того, что он делает с людьми. Моя мама становилась слишком веселой и любвеобильной после того, как выпьет, – горько сказала Тая.
– Становилась?
– И становится… наверное.
– Вы не общаетесь? – Вопросы мне давались почти с таким же трудом, с каким Тае – ответы.
