Медвежатник

Григорий Васильевич знал их наперечет. На каждого у него было заведено досье, где фиксировались едва ли не все их выигрыши. Они жили тем, что ходили из одного салона в другой, обыгрывая доверчивых купцов, ослепленных светской обстановкой и обилием широких зеркал.

При желании их можно было бы уличить в мошенничестве, но заявлений на них не поступало, а потому Аристов терпеливо дожидался удобного случая, чтобы поймать их за руку. Шулеры вели себя крайне осторожно — никто из них не жадничал — и выигрывали денег ровно столько, сколько нужно было для содержания недорогой квартиры, прислуги да пары лошадей.

Григорий Васильевич не думал пока арестовывать шулеров еще по одной причине: в сражении с ними он шлифовал собственное мастерство. Многие из них были весьма неплохие собеседники, с выдумкой и в атмосферу великосветских салонов вносили легкость общения, ценившуюся многими.

За одним из столов Аристов заметил Егора Семеновича Прыгунова. Каждому новому знакомому он представлялся графом, а также хозяином нескольких заводиков на Волге.

Но Аристову достоверно было известно, что батюшка его происходит из вольноопределяющихся и только высочайшим соизволением ему разрешено проживать в Москве.

Прежде чем сделаться «графом», Егор Семенович промышлял на рынках простым карманником и не однажды был таскан за волосья свирепыми бабуськами."

"Григория Васильевича все подмывало полюбопытствовать у «графа» о судьбе наследных имений, но он опасался, что может скатиться в разговоре до банального расспроса о шулерских приемах.

Аристов знал, что обстоятельной беседы с Егором Прыгуновым не избежать, но оставлял содержательный диалог на потом, как поступает гурман, откладывая деликатесы на последнюю очередь, чтобы не спеша наслаждаться небольшими кусочками.

Через стол от него тасовал карты князь Трубин. Самый что ни на есть настоящий князь, потомственный землевладелец. Да вот беда: все свои земли он прокутил в Париже лет сорок назад, будучи юным поручиком, когда хотел завоевать сердце молодой и ветреной артистки королевского театра.

Единственное, что ему удалось, так это добиться от юной особы парочку поцелуев да поспешного совокупления на скрипучей тахте в гримерной, заставленной цветами от многочисленных обожателей актрисы. Прокутив батюшкино наследство, поручик хотел застрелиться, но затем его захватило новое увлечение — карты, которые скоро превратили его в первоклассного шулера.