Медвежатник

Рядом с князем оставалось свободное место, и Григорий Васильевич уже направился в его сторону, зная, что у Трубина достаточно благородства, чтобы не выигрывать у генерала полиции, как услышал позади себя сдержанное восклицание:

— Григорий Васильевич!

Аристов обернулся. Ему навстречу, раскинув в приветствии руки, шел молодой мужчина.

— Савелий Николаевич? Не ожидал вас сегодня здесь встретить! — пожал генерал протянутую руку.

— Что нам еще делать, беспечным наследникам, как не проигрывать в карты отцовские миллионы.

Жизнь так скучна.

— Помилуйте, а как же удовольствия?

— Пресытились!

— А женщины?

— От них устаешь. Единственное развлечение, которое может по-настоящему взбудоражить кровь, так это карты.

Аристов скептически сощурился:

— Знаю я вас, богатых озорников. Вас может подхлестнуть только игра по-крупному, когда на кону стоит половина отцовского наследства.

Родионов весело рассмеялся, оценив по достоинству шутку генерала. В чем-то Аристов действительно был прав — именно таким образом и ведут себя отпрыски старинных аристократических фамилий.

— Что вы! Столько я стараюсь не проигрывать. А потом, в отличие от многих, я способен вовремя остановиться. А как ваши дела? Всех ли преступников переловили?

— Разве всех переловишь? — отмахнулся Григорий Васильевич, слепив озабоченное лицо. — Крупный преступник всегда хитер, его просто так не поймаешь, а попадается в основном одна мелочь. Вот не далее как вчера снова арестовали одного любителя, так сказать, вкусно пообедать.

Он заходит в ресторан, заказывает по шесть блюд, шампанское, коньяк и после того, как все это съедает, начинает объяснять, что у него нет денег! И что самое интересное — это не первый его случай. Он, так сказать, профессиональный обжора.

— Любопытный экземпляр.

— Вот именно. А что мы можем сделать? — разочарованно воскликнул генерал. — Ну сажаем мы его в кутузку. Так он просидит там с месяц и опять выходит. И что вы думаете? Сразу идет в ресторан, так сказать, отмечать свое освобождение.

Опять закажет себе всевозможных деликатесов, велит принести винишка. Отобедает изрядно, а потом опять идет в кутузку.

— Позвольте полюбопытствовать, сколько же раз он сидел за свои гастрономические пристрастия?

— Вы не поверите, пятьдесят шесть раз! Он числится во всех черных списках питейных заведений. Его перестали пускать в рестораны Москвы. Так что вы думаете! Он наловчился изменять свою внешность — надевает парик, приклеивает усы, бороду.