Медвежатник

Когда адъютант, бесшумно распахнув дверь, предстал на пороге, генерал распорядился: — Будьте так любезны, приготовьте нам, пожалуйста, кофе. Мне покрепче.

— Слушаюсь, ваше сиятельство, — адъютант бесшумно исчез.

Через несколько минут он принес на подносе две дымящиеся чашки.

Генерал Аристов отхлебнул кофе и поставил чашку на место, звякнув донышком о фарфоровое блюдечко.

— Так на чем мы с вами остановились? Ах да! — Аристов внимательно посмотрел на Савелия. — Признаюсь, подозрения меня мучили до самого последнего дня.

Но когда мне сообщили, что очередное ограбление банка произошло именно в то время, когда вы находились в театре, мои подозрения рассеялись. Ведь я лично могу подтвердить ваше алиби.

— Вот и хорошо, что все это выяснилось, — серьезно отвечал Савелий. — Нет ничего хуже следственной ошибки. У вас очень вкусный кофе, господин генерал. Так я могу идти?

— О да, конечно. Вас никто не задерживает. — Генерал поднялся со своего места и протянул на прощание руку. — У меня к вам есть еще одна небольшая просьба, — Аристов попридержал руку Савелия в своей.

Тот сдержанно улыбнулся:

— Разве возможно отказать генералу полиции!

Григорий Васильевич вышел из-за стола и, взяв гостя под локоток, проводил его до двери:

— А вы шутник. Мне всегда импонировали люди с чувством юмора. Передайте, пожалуйста, привет моему старому знакомому Парамону Мироновичу.

Взгляд у Аристова был пристальный, всепонимающий. Несмотря на добродушный вид и простоватую улыбку, застывшую на его губах, он напоминал волкодава, склонившегося над затаившимся кроликом.

В эти минуты пес осознает себя едва ли не Богом, понимая, что одного движения лапой будет достаточно, чтобы вытряхнуть из крохотного тельца жизнь.

Савелий уверенно выдержал взгляд и беззаботно произнес:

— Не знаю такого, генерал! — И, взяв шляпу, лежавшую на самом краешке стола, не позабыл попрощаться: — Всего хорошего!

Дверь захлопнулась.

Аристов провел ладонью по столу, точно разглаживая невидимую складку, и громко позвал:

— Заходите, Влас Всеволодович!

Огромные, почти два метра в высоту, стенные часы совсем неслышно отодвинулись, и из смежной комнаты вышел Ксенофонтов.

— Что вы скажете о моем госте?

— Наглец он, ваше сиятельство.

— Еще какой, Влас Всеволодович! И что вы обо всем этом думаете? Да расслабьтесь вы, Влас Всеволодович, — ядовито поморщился генерал. — Ну что вы, право, не на строевом ведь плацу. Сядьте вот на этот стул, забросьте ногу на ногу. Можете даже почесаться.