Сенежский не в силах был оставаться на одном месте и сидеть, вскочил, ногой отпихнув в сторону стул. Столько лет его дочь молчала, не раскрывая настоящих мотивов своего переезда. А он, как последний дурак, помогал жене со сватовством за Тарана. Ему было страшно представить, какого чувствовать ребенку, хоть и взрослому, что его предают самые близкие люди. Мужчина сделал три круга по периметру комнаты и вернулся к столу:
--Катерина...Катя, если ты не понимаешь, что мы теряем нашего ребенка, то сейчас самое время осознать.
Мы видимся два- три раза в год, она отказалась приезжать в наш дом! В наш! Теперь вот, он,- махнул рукой на Кирилла, чем вызвал не совсем приятные эмоции и мужчина нахмурился. - Мы случайно узнали, что у нее есть мужчина! И она собирается за него замуж!- Эдуард Афанасьевич, сделал два нервным глубоких вдоха и продолжил:- Не знаю, как ты, моя дорогая жена, а я хочу видеть своих внуков. На руках их держать, иметь возможность играть и баловать.
А у нас, огромная вероятность того, что о их рождении узнаем от посторонних людей, потому что дочь не захочет нас видеть. Решай, или ты со мной, но больше не лезешь ни чью личную жизнь, или тешь себя лаврами великого провидца чужого будущего, но одна. Это мое последнее слово, доверия к тебе больше нет,- силы мужчины покинули с последними словами, и он устало присел на стул.
Кирилл молча встал из-за стола, дальше его присутствие тут было лишним. На мужском мизинце красовалось кольцо матери, он прошел в комнату и оставил украшение на прикроватной тумбе.
В гостиной, тишину нарушало противное тиканье настенных часов и прикрыв за собой плотно дверь, не смея поворачиваться к плачущей женщине и мирно сидящему мужчине, вырвался в слишком яркий и шумный мир.
Моя жизнь определенно начинает налаживаться. Не открывая глаз потянулась: раскинула руки и ноги в стороны, издала счастливый стон и заставила себя сесть. Ранним утром разбудил звонок сотрудник банка, который за пять минут успел извиниться тысячу раз- якобы по ошибке был блокирован счет.
Я угукала и понимающе кивала головой, хоть меня и не видели, и с чувством облегчения отключила вызов. Теперь не так ограничена в средствах и появилось оправдание поведению моих родителей за ужином. Матушка молча поглощала пищу, а отец старательно планировал приезд ко мне, вернее, к нам. Чем я была приятно удивлена.
