Медвежья кровь

Не было даже мысли о том, что эти громадные мужчины могут убить меня, посчитав за чужую.

Я уже любила их.

Верила, словно они были и моей семьей тоже.

Первым понял, что я пытаюсь помочь, тот самый черноволосый медведь, глаза которого были невероятно насыщенного зеленого цвета. Они странно светились, словно где-то внутри зрачка была подсветка.

Он стиснул зубы, замирая и зажимая с силой грязь, которую я старательно запихивала в уши, а сверху залепляла целыми кусками.

— Мне нужна минута!

— Кил! Ну ты-то куда?!

— Чертова минута, парни!

Вокруг все смешалось в какой-то жуткий, кружащий голову водоворот из людей, которые нападали и которые защищали, когда я коснулась лица второго мужчины — белокурого.

С пронзительными светло-серыми глазами и светлой кожей.

А еще длинными волосами, сплетенными в косу.

Полярного медведя.

Он тоже замер, стискивая зубы, отчего его клыки стало видно под верхней губой, и позволил мне помочь ему.

Эти двое ринулись в бой почти сразу же, когда я подползла к третьему, тоже Полярному, и дернулась от испуга, услышав в динамике рев, от которого волосы встали дыбом.

Так не могут кричать люди.

Яростно, надрывно, с силой, от которой мурашки выступали на коже.

Было жутко до дрожи, особенно когда я увидела, как нахмурился тот медведь, уши которого я пыталась «заделать» в эту секунду, явно тоже понимая, что происходит что-то странное.

Он обернулся, и его тело собралось и напряглось, а я испуганно покосилась туда, куда смотрел он, теперь испугавшись еще сильнее, потому что Ридли был без сознания и с кровью на груди, которая проступала через разодранный черный бронежилет, и рядом с ним на коленях кричал Здоровяк.

— Белый! Прикрой Альфу! —теперь голоса парней в динамике раздавались нервно, и я кожей чувствовала их страх за товарища. За то, что они могут не успеть спасти его.

— Здоровяк, спокойно! Рид живой! Нейл! Тормози!

Я видела, как белокурый мужчина с косой вмиг стал медведем и пошел на Палача просто напролом, откидывая от себя людей, как надоедливых мух, которые только мешались под массивными широкими лапами с огромными когтями.

— Белый, вытаскивай Рида! — кричал Кил. — Здоровяк! Дыши ровно! Нельзя! Не сейчас!

Но Здоровяк не слышал.

Он был оглушен болью и яростью настолько, что продолжал кричать, словно в какой-то момент обезумел и потерял над собой контроль, вдруг принявшись бить руками по земле с такой силой, что пыль, грязь и щепки взлетали вверх, почти скрывая его.