Медвежья Ласка

Будучи крепко уверенной, что лорды с таким поспешным выбором, как я, определенно поторопились, и даже помолвка этого не отменяет, я замерла, с трудом переводя дыхание.

Я сейчас просто захлебнусь от этого чувства!

Все тело словно парализовало желанием. Непонятно чего, непонятно как, но единственное, что мне сейчас было необходимо — спустившийся до недопустимого бер, который уже метился носом в мое бедро, мягко поднимая ткань вверх и открывая себе вид на голую кожу.

— Я чувствую, как ты меня хочешь, — прошептал он, демонстративно и очень бессовестно рисуя влажную полоску кончиком языка вверх по бедру, чтобы практически полностью добраться до того места, куда так стремился.

Нет, это уже край! Я в шаге от пропасти, которая сожрет меня своей мощной челюстью и проглотит не жуя!

Борясь сама с собой, с огромным трудом села, упираясь рукой в мужское плечо, которое показалось каменным от напряжения.

— Отойди… — хрипя и срываясь, прошептала я, тут же будучи одаренной вопросительным и слегка взволнованным взглядом.

Медленно отведя руки, Харланд всем своим видом показал, что он не опасен. Сдвинулся слегка назад, прищурил свои сверкающие глаза.

Дышалось тяжело. Соображалось еще тяжелее, к тому же хаотично и дерганно. Мысли в голове сталкивались друг с другом, и уже не впервые мне почудилось, что одно мое «Я» с другим не согласно, отбивая жадное желание продолжить ласкаться с бером. Оно стремилось, рвалось к нему, готовое срывать все замки и ломать преграды, но второе «Я», более знакомое и привычное, рьяно протестовало, позволив судорожно прикрыть грудь руками и слегка опустить задранную ткань на ноги.

— Ласкана? — голос Харланда слышался треском, стучащим по вискам. — Ты в порядке?

— Уйди! Оставь меня одну!

Поведя плечами, бур принюхался, сделав какие-то выводы, и поднялся, отступая от меня еще на шаг.

Дышать стало чуть легче.

— Уходи.

— Как скажешь, — буркнул он. Не обратив внимания на недовольный и явно оскорбленный тон, я проводила крепкие мужские ноги до дверей и сдавленно выдохнула, как только она закрылась, отрезая меня от животного влияния.

Великий Медведь! Как же так вышло?!

На груди все еще чувствовались чужие губы, полосы от его языка на бедрах горели алым пламенем, а низ живота словно стянуло крепким узлом, раскаленным добела. В венах текла колючая кровь, кусая тонкие стенки и ошпаривая своей температурой. В груди все еще клубился туман, темный и непролазный, чуждый мне, неспособной на помутнение.

Это медведица.