У нее было то продолговатое, совсем не хищное, но четко очерченное лицо, какое нередко изображают на византийских иконах – лицо с тонким носом и темными, не сомкнутыми на переносице бровями. Вторая неточность состояла в определении ее возраста. Теперь в такси Эде ясно видно было, что перед ним не вчерашний подросток, а девушка лет двадцати двух.
– Почему вы не дали мне прыгнуть? Разве вам было не все равно? – спросила девушка, заметив, что Эдя на нее смотрит. Пока что она пряталась за «вы» и не подпускала Хаврона на расстояние «ты».
– А шут его знает. Думал, все равно. Оказалось, не все равно, – сам себе удивился Эдя."
"Некоторое время он порылся в своих несложных чувствах и спросил:
– Вас как зовут?
Девушка почему-то смутилась.
– Анна... Аня, – ответила она, помедлив.
Хаврон усмехнулся. Многие девушки почему-то именно так сообщают свои имена, будто это главная тайна, которую им доверила родина.
Эдя заверил ее, что догадывается, что Анна – это Аня, а не Неонила. Тут Эдя слегка сбился, недовольный качеством шутки.
Сплошь и рядом так бывает. Начал шутить и понял, что запорол. И рад бы замолчать, да отступать поздно. Тут остается только добавить уверенности в голосе и ехать на танке дальше.
– А вас как зовут? – спросила Аня. Эдя хмыкнул.
– Ну мы прямо как в детском садике. «А сколько тебе годиков? А где твоя мама?»
– Почему бы и нет? Детство – самое светлое время в жизни человека, – убежденно сказала Аня.
– Угум. Светлое. С точки зрения пенсионера. Сами дети так никогда не считают... Хм, Эдуард меня зовут, – сказал Хаврон.
Он ненавидел свое полное имя. Впрочем, как и свою не слишком звучную фамилию.
Мелькали дома с редкими освещенными четы-рехугольниками окон. Эдя смотрел в окно справа. Аня – в окно слева. Бомбила терзал ручку автомагнитолы, и она захлебывалась в случайных звуках.
Девушка еще продолжала по инерции всхлипывать, но уже намного реже – успокоилась. Когда она вновь повернулась к Эде, ее глаза уже смотрели по-другому – наивнее и мягче. Хаврон подумал, что в жизни она не такая резкая, как ему показалось вначале.
– Ну вот вы... вот ты и успокоилась! Все вновь стало апельсиново! – сказал он оптимистично.
– Апельсиново?
– Ну да. Несчастного человека сразу видно. Он точно раненая антилопа бредет по саванне и умоляет, чтобы его поскорее добили.
– И что надо? Добить? – резко спросила девушка.
– Да нет. Скорее помочь... Правда, тут есть одна проблема... – осторожно сказал Эдя.
– Какая? – голос девушки звучал уже не так категорично.
