– Думаешь, я не пыталась? Все другие очки трескаются прежде, чем я успеваю коснуться оправой переносицы... А эти... Их невозможно потерять! Я и в маршрутке их специально забывала. И в кислоту бросала, и просила одного мужика в гаражах разварить их сваркой. И все равно они через час оказываются у меня в сумке!
– Тупик прям какой-то. Без очков ты не видишь совсем ничего, а в очках ты видишь слишком много. И избавиться от очков нельзя, – подвел черту Эдя.
– Самое страшное, что я потеряла веру в людей. Ты даже не представляешь, как это ужасно: не верить людям и всех подозревать.
Теперь все они кажутся мне опасными, темными, я их боюсь, почти всех... Ты даже представить не можешь, какие дикие, нездоровые мысли и желания бывают порой у самых милых с виду людей, – сказала Аня подавленно.
При упоминании о нездоровых мыслях Эдя почувствовал себя неуютно и решил сменить тему.
– Ты что, про всех все знаешь? И что ты, скажешь, положим, о нашем водиле? – спросил он недоверчиво.
Аня кивнула и надела очки.
– Тебя какое его прошлое интересует? Давнее? Недавнее? – спросила она грустно.
– Недавнее.
Аня взглянула на шофера.
– С чего начать? Конечно, с дурного?
– Почему с дурного?
– Потому что люди почему-то желают знать друг о друге только дурное... Позавчера он вез в машине двух женщин из ресторана и одна забыла сумочку. Он ее не вернул, хотя они и трезвонили на мобильник, оставшийся в сумке. Неделю назад отбил на парковке зеркало у белого «Вольво», поцарапал бок и быстро смылся... А два месяца назад бумажник вытряс у пьяного.
Фамилия Самойлов. Вез его в Сокольники. Ну это еще так, мелочи! Бывает и хуже. Порой и пострашнее чего узнаешь. Одних убийц сколько по улицам ходит – толпы.
– Да, весело, – протянул Эдя и задумался.
Он молчал. Молчала и девушка. Теплыми волнами по их лицам скользили огни проспектов. Теперь они, кажется, ехали по набережной. Эдя точно не был уверен: не вглядывался. Некоторое время спустя машина свернула куда-то и неожиданно остановилась.
– Приехали! – сказала Аня.
Она вышла, Эдя – за ней. Водитель высунул голову из окна, ожидая, пока с ним расплатятся.
– Кто платить будет? – поинтересовался Эдя.
– У меня нет денег, – виновато шепнула девушка.
Хаврон присвистнул.
– Может, кольцо ему отдать?
– Обойдется, – решительно сказал Эдя.
Он наклонился к водиле и милицейским голосом сказал:
– Деньги возьмете у гражданина Самойлова, которого везли в Сокольники. Он просил прислать сдачу почтовым переводом, – сказал он.
