Смола анчара в смеси со смолой тиса, немного дурмана и что-то еще по мелочи.
– Но зачем? – растерялась Даф.
– Проверенное средство, чтобы сделать гадость стражу света. Тебя лишили твоего дара и всех магических способностей. Лишили подленько, но надежно. Нарушили связь между тобой и твоими бронзовыми крылышками. Теперь ты обычная земная девица скольких-то там лет. Пятнадцати? Шестнадцати? Теперь ты и взрослеть будешь точно также, как и люди, – Арей пожал плечами. – Я не силен в биологии, если она не относится к способам убийства.
Это было уже слишком. Есть новости, которые обрушиваются на тебя, как потолок. Даф моргнула, пытаясь сфокусировать зрение, покачнулась и ухватилась за стену. Арей, не вставая, придвинул ей взглядом стул. Бесцеремонно толкнув Даф сзади под колени, стул вынудил ее сесть.
– Привыкай к тому, что ты стала обычной, светлая! Твоя связь с крыльями нарушена. Ты не сможешь летать. Тебя легко ранить или убить. Скоро ты, возможно, впервые поймешь, что такое грипп.
Твоей флейтой даже народного хора те-
перь не распугаешь, – безжалостно продолжал Арей.
Дафне казалось, что его слова влажной тряпкой хлещут ее по лицу. Даф долго разглядывала полировку стола, потом тихо спросила:
– Зачем Тухломон это сделал? Он не решился бы на это сам.
У Арея это не вызвало возражений.
– Само собой. Тухломон на редкость расчетливый пластилиновый уродец. Он и нос просто так не почешет. Прикажут тебе ножки облобызать – облобызает, прикажут тебя зарезать во сне – зарежет.
– Но почему? Кто ему велел?
Арей откинулся в кресле. Спинка страдальчески застонала под его весом. Мебель у мечника долго не жила. Что не ломалось само, разрубалось под горячую руку.
– Не будь ребенком, Даф! Тебя обмануть или сказать правду?
– Я и сама знаю! Лигул, эта тупаяскотина, мне не доверяет, считает, что я плохо влияю на Буслаева, и хочет вывести меня из игры... – тихо сказала Даф.
– А ты на него плохо влияешь? – быстро спросил Арей.
Даф смутилась. Вопрос был по сути. Мечник снисходительно похлопал ее по плечу.
– Можешь не отвечать. По мне, так влияй и дальше, – разрешил он.
Такой ответ очень удивил Даф. Ей давали разрешение на добро? К чему бы это?
– Почему вы так говорите?
– Лигул глуп. Или, точнее, мыслит слишком трафаретно. Он никогда не поймет, что лучшая прививка от добра – это добро в ослабленной форме, – сказал Арей.
Даф поперхнулась. Слова Арея больно царапнули ее.
