Люди, работавшие на отца, прекрасно понимали, что дни Драгуна сочтены и следует выбирать нового хозяина. Главное при этом – не ошибиться!
Из всех людей Михаила интересовали только бойцы. Но он почти никого из них не знал! Граф был заметной фигурой, но слишком верным человеком; при живом отце нельзя было даже мечтать о том, чтобы переманить его на свою сторону. К счастью, нашелся человек, причем очень нужный человек, один из двух ближайших помощников Графа. Этот человек хорошо знал семью Драгунов и быстро сообразил, на кого ему надо делать ставку.
Он сам прозондировал почву, прежде чем выйти на открытый контакт с Михаилом. Человек владел ценной информацией и, кроме того, мог помочь братьям людьми. Причем даже при еще живом Драгуне, что очень пригодилось. По своей работе этот человек несколько раз контактировал с уголовниками, через него братья могли нанять исполнителей.
Интерес оказался взаимным. Михаил откровенно поговорил с этим человеком и пообещал ему в случае успеха задуманного место слишком верного своему долгу Графа.
На том и ударили по рукам.
Глава 11
Андрей Царюк не питал к Драгуну сыновних чувств. По большому счету плевать ему было на Владимира Ивановича. Какой он такой отец, если только перед смертью соизволил взглянуть на сына. А вот к отцовским деньгам он испытывал самые горячие и нежные чувства. Он мечтал поскорее до них дорваться. Драгун установил срок, когда его дети смогут получить причитающуюся им долю наследства. Тут Царюк не мог ничего изменить. Но в его силах было поскорее найти завещание, чтобы затем спокойно дожидаться своих миллионов.
И поскольку Драгун ни словом не обмолвился о том, что его дети могут начать поиски, только предав тело отца земле, Андрей не стал дожидаться смерти Владимира Ивановича. У него не было ни малейшего желания отдавать последнюю дань совершенно чужому ему человеку. Царюк задержался в Москве на неделю с того дня, как Драгун объявил свою волю. Это время он потратил на изучение английского языка, познания которого у него имелись на уровне средней школы.
То есть он помнил несколько десятков слов, но связать их мог лишь в какую-то чудовищную абракадабру. У Царюка хватило ума понять, что хинди за неделю ему не овладеть, и он купил два разговорника. Индийский он положил в дорожную сумку, а английский семь дней усердно зубрил. На восьмой день Царюк покинул столицу.
Первые впечатления Андрея от Индии можно было выразить тремя словами: жарко, многолюдно и незнакомо.
