Механик

Когда они захотят нашу свадьбу? – поднимаю на него глаза, – распишемся, чтобы избежать скандала?

– При чем тут свадьба? Я же прошу немного подыграть на ближайшее время…

– Хорошо…

– Серьезно? – облегченно восклицает он, – все будет, как раньше?

– Нет, как раньше не будет, Давид. Но пока мы не расскажем об этом родителям.

Парень тянется ко мне за поцелуем, но я вовремя выставляю между нами преграду в виде своей ладони.

– Ладно, прости, – спохватывается он, – это я по старой памяти.

Едва хлопает пассажирская дверь, я набираю Матвея.

Мне безумно хочется слышать его, а еще лучше – видеть.

– Все в порядке? – спрашивает он.

– Да.

– С кем ты говорила?

Даю себе на сомнения ровно секунду.

– С Давидом. Моим бывшим парнем.

– Что он хотел?

– Поговорить…

– Хочет вернуть тебя?

Не знаю, что сказать. И да, и нет. Плевать хотел он на меня и наши отношения. Но готов меня вернуть, чтобы не потерять свободу."

"– Был бы не против, – говорю неопределенно.

– А ты? – его голос стихает до интимного шепота.

– А я хочу тебя видеть…

Слышу легкий смешок и сама улыбаюсь.

Хочу к нему. Если сейчас скажет «приезжай», поеду, не раздумывая.

– Я освобожусь после шести, – говорит Матвей, и я чувствую легкий укол разочарования, – смотаюсь по одному делу, а потом заеду за тобой… ты дома будешь?..

– Да! – чересчур поспешно выкрикиваю я.

– Можем съездить куда–нибудь…

– Хорошо!

– А теперь будь хорошей девочкой, езжай домой и жди меня.

Я счастливо смеюсь в трубку и шепчу:

– Целую…

– И я… – хмыкает он в ответ.

Глава 9.

– Уже уходишь? – пытаясь сдержать ликование, спрашиваю у Натальи, нашей домработницы.

Теперь, когда родителей нет, она приходит не ежедневно, а через день. Хотя, как по мне, хватило бы и раза в неделю.

– Да, Анют, – снимает передник и открывает кран, чтобы помыть руки, – в холодильнике мясное жаркое и фаршированные блинчики…

– Я одна не съем столько…

– Подружек позови, я думаю, твоя мама не будет против, – мягко улыбается она.

Наша Наталья добрейшей души человек с ангельским терпением.

Только она может терпеть закидоны моей матери, и при этом даже не меняться в лице. Готова по десять раз переваривать кофе, пока не угодит моей родительнице и молча выслушивать ее бесконечные упреки по поводу некачественной уборки.

– Подумаю… может, и позову…

Она уходит, а я принимаюсь гипнотизировать экран телефона и поторапливать стрелки часов.

Матвей сказал «после шести»…

Это во сколько? В семь, в  восемь?..

К половине восьмого я вся извожусь.