Механикус Ползунов

Надо припомнить…» но, недодумав, Левзин бросился поправлять огонь в топке.

Черницын стоял со слезами на глазах. Машина напомнила ему покойного изобретателя. Он угадывал в ней весь облик Ползунова. Это его сутулые плечи сгибаются вверху. А эмвол в цилиндре — его слова: «я больше всего на эмволы не надеюсь». Об эмволе Черницын думал со страхом и болью, как когда-то о больном, слабом горле учителя. И котел. «Котел — сердце машины». Машина будет работать, пока горит огонь в топке. Будет работать, не зная отдыха, не жалуясь, пока не погубит себя.

Ползунов тоже работал способом огня — и сгорел на работе…

— Кончайте! — крикнул Порошин.

— Кончай! — торопливо подхватил Ратаев и подтолкнул задумавшегося Черницына.

Испытание кончилось. Машина победила.

— Покойный механикус был вашим другом? — снова спросил генерал, выходя с пастором из машинного здания.

— Да… ваше превосходительство, — и я горжусь этим!

— Куриоз! — рассеянно промолвил генерал.

— Механикус Ползунов — величайший изобретатель, — убежденно воскликнул Лаксман, — память о нем никогда не умолкнет!

Прошло двенадцать лет.

По 3-й линии Васильевского острова в Петербурге шел Эрик Лаксман. Он давно не пастор, — он академик и профессор химии. Он был и путешественником, несколько лет провел в Восточной Сибири. В честь Лаксмана названо в ботанике уже не мало видов растении. Им открыт какой-то необыкновенный сверчок, который тоже носит его имя. Есть и минерал «лаксманнит». Есть в Сибири целый Лаксманов пролив, а местность около Байкала названа «Лаксмана».

Известен новый академик и своими промышленными открытиями: это он открыл новый способ добывания стекла, применив глауберову соль вместо дорогого поташа. А теперь он живет при ботаническом доме на Васильевском острове и работает в лаборатории. По 3-й линии он ежедневно ходит в Академию наук.

Лаксман вышел на набережную Невы, Как раз в это время к пристани привалило небольшое судно. Шумная толпа сошла с него и расплылась по набережной. Среди прибывших с судном Лаксман увидел своего знакомого — немца, профессора математики и механики.

— Откуда вы, герр профессор? — спросил Лаксман.

— Из Кронштадта, — ответил немец, — участвовал по приглашению Адмиралтейской коллегии в испытании огнедействующей машины.

— Огнедействующей? — Лаксман заинтересовался. — Русской?

— Нет, английской, конечно. Установили ее для выкачивания воды из канала Петра Великого, взамен прежде действовавшей ветряной мельницы.

— Расскажите, — попросил Лаксман и взял профессора под руку.