Механизм пространства

Пятнадцать убитых, шесть сотен раненых… Как изящно выразился лорд Джордж:

Губы Джона Рассела раздвинула приятная улыбка:

– Кстати! Помните ли вы того, кто командовал нашим победоносным воинством? Великого героя, Ганнибала и Цезаря в одном лице?

Странное дело! – последнее слово, несмотря на обилие «р», прозвучало мягко и вкрадчиво, словно его выговорил не каркающий владелец бакенбард, а кто-то иной.

– Вы правы, – согласился хозяин кабинета. – Третий сын лорда Гаррет-Коллей, графа Морнингтона. Воспитывался в Итоне, потом в Анжерском военном училище, во Франции… Аристократ!

Лорд Джон без особого успеха попытался скопировать интонацию собеседника.

– Вот им, мистер Бейтс, вы и займетесь.

Птица-ворон не сплоховала. В темноте раздалось отчетливое:

Нет, лорд Джон не удивился. «Кар-р-р!» – значит, «кар-р-р!». Он подождал, обозначая паузу в разговоре, и продолжил:

– Рад, что дело вам по душе. Но есть и второе дело, мистер Бейтс. Сейчас я назову ряд фамилий. Эти джентльмены не столь известны, поэтому выбор придется сделать вам.

Все они иностранцы, политические эмигранты. Их четверо, но мне нужен один… Пока все понятно?

– Да, милорд. Эмигранты. Заговорщики. Отщепенцы, злоупотребляющие гостеприимством нашей матери-Англии…

Бейтс протянул руки к огню. Зеленоватый свет, струясь от тлеющих поленьев, на миг коснулся его лица. Отдернулся. Прижался к родным углям.

– В придачу еще и злоумышляющие! Да, милорд, злоумышляющие на свободы ея и безопасность ея!

Лорд Джон с трудом сдержался, чтобы не попятиться.

Даже при дневном свете лицо мистера Бейтса смотрелось жутковато. Сейчас же густой сумрак превратил его в монстра. Борозды-морщины струились по впалым щекам, угреватый нос-клюв (кар-р-р!) с кабаньими ноздрями грозно выдавался вперед. Рыжие бакенбарды торчком, рыжие брови-кусты поверх щелок-глаз. И в довершение картины – зубы чуть ли не в три ряда: желтые, хищные.

Акула, приплывшая от Теддингтонской плотины. «Позвольте откусить кусочек вашей печенки, милорд! Спасибо, вы очень добры!»

– Никогда не хотели стать актером, мистер Бейтс?

Вопрос прозвучал натянуто.

Лорд был далек от презренного страха, но сердце все же ёкнуло.

– Угадали, милорд! Собирался. Мечтал играть героев-любовников! Таких, как Ромео у мистера Шекспира. До сих пор помню диалог из второго акта. «О светлый ангел, вновь заговори! Собой ты лучезаришь ночь, подобно крылатому посланнику небес…» Говорят, милорд, у меня неплохо получалось.

Акула, кажется, не шутила.