Механизм пространства

– О чем ты, Нэлл?! Мне сделаться лакеем? Торговать тряпьем, как отец? Актер – замечательная профессия! Актера видят тысячи людей, они его слушают, он им нужен…

– Я не уеду, Нэлл. Я буду жить в Англии, вместе с тобой. И я стану актером! Настоящим, как Эдмунд Кин.

Лондонский порт – не город, а целая страна. От стен седого Тауэра до свинцовых волн Английского Канала. Любопытные могут нырнуть в архивную пыль – изучить пергаменты с королевскими печатями, написанные на скверной латыни. Особые законы, особые привилегии.

Право быть повешенным на «добром витом шнуре с семью узлами» – пустяк, мелочь. Эй, ротозеи! – прокатитесь на ялике по красавице-Темзе, полюбуйтесь державой. Велика, обильна; что ни край – своя жизнь.

Где лучше, где хуже, а где – никак.

В Теддингтоне было «никак» в последнем градусе. Чарли понял это с детства. Отец просветил: «Дыра, сынок. Не Лондон, не деревня; не река и не море. Только и есть в дыре, что плотина…»

Теддингтонской плотиной любовались – по воскресеньям, после церковной службы, если погода позволяла.

Больше смотреть было не на что. Доки – севернее, торговые пристани – южнее. В Теддингтоне селились неудачники. Моряки, у кого водились шиллинги, снимали жилье – отдохнуть, потоптать твердую землю. Год-другой – и снова в море. Молодежи тоже не сиделось. Уходили в плаванье, соблазнялись монетой вербовщика и надевали красный мундир. Руки-ноги-голова в наличии? – значит, прочь из Теддингтона. Что здесь делать? На плотину смотреть? Держать лавку с колониальным товаром?

Родители Нэлл держали лавку.

Отец Чарли, Николас Бейтс, избрал долю старьевщика. С первых дней мальчик слышал: «Старые вещи покупаем! Старые ве-е-ещи!..» Сперва торговали вразнос, потом сняли первый этаж дома, вывеску заказали: «Николас Бейтс. Зайдите – и обрящете!»

Заходили нечасто. Обретали еще реже.

Малыш Чарли не расстраивался. Можно было вволю разглядывать заморские диковинки, купленные отцом у матросов, – раковины, бусы, обломки копий из Полинезии, большой раскрашенный щит из Гвианы.

Из родной старины Бейтсам доставалось главным образом тряпье и ерунда, вроде чугунных утюгов. Что интересного в утюге или, к примеру, в медной кастрюле?

Книги – это да. Отец их перепродавал на бумажную фабрику. Почти все были без обложек, без начала и конца. Иногда Бейтсу-младшему везло. Томик Шекспира 1753 года издания – целехонький, не считая масляных пятен – стал его верным спутником.

Повзрослев, Чарли задумался над очевидной вещью.