Механизм пространства

Поэтому я согласился с доводами правительства – и смирился с тяготами, связанными с моей безопасностью. Я – республиканец, мсье Торвен. Я – сын Лазаря Карно, Организатора Побед. Бурбонам служить я не хотел, поэтому и ушел в отставку. Но сейчас – иной расклад. Я не в восторге от Короля-Гражданина, однако наши аналитики предвидят большую войну в Европе. Предполагается, что в нее будут втянуты и Соединенные Штаты. Моя родина не должна остаться беззащитной. Меня уговорили вернуться на службу, и я согласился. Если вы патриот, вы поймете меня.

Лейтенант Торвен понимал капитана Карно. Жаль, что физик Карно не хотел понимать Зануду, помощника академика Эрстеда.

– Если вы правы, и Галуа действительно был убит… Тем больше оснований ускорить работу. Вы меня не слишком удивили, мсье Торвен. Все началось не с Галуа. Мой отец руководил расследованием убийства Филиппа Лебона, изобретателя…

Хозяин кабинета замялся, не закончив фразы. Таинственный Лебон так и остался изобретателем чего-то.

– К армии надо обращаться вовремя, тогда тебе обеспечат защиту.

Трость норовила скользнуть по гладкому, покрытому желтым воском паркету. Говорить больше не о чем, намекала трость. Пора уходить.

– Господин Карно! Речь идет не о гипотетической войне. Если вас убьют, все, сделанное вами, пойдет прахом. Бог с ним, с оружием. Напечатайте главное – ваши теоретические выкладки. Это обезопасит и вас, и науку…

– Вы повторяетесь, мсье Торвен! – лицо инженера исказила болезненная гримаса.

Зануда вздохнул: да, повторяюсь. Все повторяется! Галуа, теперь – Карно; раньше – какой-то Лебон. И ничего не сделаешь. Мы – патриоты!

– Умоляю, будьте осторожны…

Ответа он не дождался.

Нога-предательница зашлась болью посреди лестничного марша. Не помогла и королевская трость – боль хлынула, как вода в дырявый сапог. Война напомнила о себе – догнала, вцепилась гнилыми клыками. Зимой 1814-го ногу удалось спасти, но врач в госпитале предупредил: то, что уцелело, скорее бутафория, чем средство передвижения.

Лейтенант Торвен, только что произведенный в офицеры, посмеялся – и направился в ближайшую лавку за своей первой тростью. На ней и приковылял в полк.

Теперь было не до смеха.

– Позвольте, сударь!

Чья-то рука взяла под локоть. Поддержала, дала прислониться к стене.

– Спасибо! – Торвен смахнул пот со лба.