Механизм пространства

Тогда впервые были испытаны боевые шарльеры. Через год начали формироваться «баллонные» части французской армии. Ваш отец курировал ряд таких проектов. В Бресте строился гигантский бронированный пироскаф; Лебон наконец решился обратиться к военным… Не так легко было это все остановить. Удалось! Робеспьер лишился головы, а голова Бонапарта оказалась неспособна вместить такое. И слава богу… Вам знаком термин «гонка вооружений»?

Кажется, Карно удивился – впервые за весь разговор. Пальцы отбили барабанную дробь, плотно сжатые губы искривила усмешка.

– Представьте себе, знаком. Это морская шутка, барон. Каждому флоту хочется, чтобы его корабли были самыми быстроходными. Прямой военной необходимости в этом нет, зато приятно. Когда вероятный противник закладывает очередную серию скоростных фрегатов, в морском министерстве сразу же начинают поминать «гонку».

– Шутка? – лицо барона напряглось. – Неужели вы не понимаете, что нынешний уровень науки и техники позволяет мгновенно создавать аналог любому военному изобретению? Уровень напряженности возрастает – как и число потенциальных жертв, – а страна становится все менее защищенной.

Проект вашего отца по созданию бронированного пироскафа был вовремя ликвидирован, но успел наделать бед. Англичане тут же начали строить свой «Warrior». Скоро море превратится в ад. Впрочем, как и небеса, земля и мировой эфир. Если нам с вами не суждено увидеть Армагеддон, это не освобождает от ответственности…

Карно улыбался. Речь гостя придала ему сил.

Расправились плечи, легкий румянец заиграл на бледных щеках. Эминент, напротив, слабел на глазах. Старел, терял показное спокойствие.

Рука инженера потянулась к укрепленному на столешнице звонку.

Слово-ядро не промахнулось. Карно замер; пальцы свело судорогой.

Инженер вздрогнул, с недоумением обвел взглядом кабинет.

– Кровь господня в пятое ребро праматушки Евы…

– Кровь господня в пятое ребро праматушки Евы через лестницу святого Иакова и семь раз строевым на Голгофу! Суб-лейтенант, вы видите то же, что и я?

– Да, мой полковник.

Николя Карно-младший сделал глубокий вдох. Но вместо продолжения экскурсии по святым местам лишь сухо бросил:

– Пусть прогревают моторы. Зафиксируйте время – для Истории и начальства, чтоб ему провалиться в парижскую клоаку.

– Пять тридцать пополудни, – откликнулся лейтенант. – 18 августа 1870 года.

Он успел привыкнуть к сварливому характеру командира 2-го отдельного транспортного полка.