Механизм пространства

Вчера он признался, что мечтает убить «морского змея».

Такие гибнут первыми, подумал молодой человек, и осекся. У Гарибальди уже была тысяча поводов отправиться на тот свет. Во всяком случае, сам Огюст рисковал жизнью реже и меньше. Ружья «синяков» против ружей пиратов? Полиция против береговой охраны? Тайна баронессы Вальдек-Эрмоли против буйства штормов?

Еще неизвестно, что перевесит.

– Вы правы, мой великолепный синьор! Надо жить! Мы бросим вызов империи – не здесь, так у берегов Южной Америки! Но вернемся к холере… Как вы считаете, теперь мы вне опасности?

– Абсолютно, синьор Гарибальди.

Раз на корабле за это время никто не заболел – нам нечего бояться. Кроме, разумеется, бурь и мелей.

– Джузеппе! Для вас я – Джузеппе, мой храбрый синьор! Друзья в Одессе и Керчи звали меня Осипом. Вы, как француз, можете воспользоваться более привычным для вас Жозефом…

Сейчас «Клоринда» шла в проливе Ла-Манш, рассчитывая к вечеру обогнуть Бретань и выйти в Бискайский залив. По левому борту тянулось побережье Нижней Нормандии – меловые обрывы, утесы и галечные пляжи.

Мелькали яблоневые сады и замки, похожие на многоглавцев-драконов, сдуру посвященных в рыцари. На зеленых лугах паслись стада коров: белых с рыжими подпалинами и восхитительных, словно выточенных из красного дерева, красоток ожеронской породы.

Вдали, грозно оседлав гору-остров, высилось аббатство Мон-Сен-Мишель. Крепость, как дуб из желудя, родилась из простой часовни. Вояка-архангел трижды являлся местному епископу, требуя воздвигнуть эту самую часовню – и на третий раз, раздражен медлительностью «сволочного попа», пронзил тому голову «огненным перстом».

Епископ сразу понял, что лень – мать всех грехов, и преисполнился рвения. А Святой Михаил встал на шпиле, дабы лично приглядывать за тружениками. Побаиваясь вышнего гнева, монахи таскали гранит через зыбучие пески. Главной же святыней аббатства стал череп епископа, хранящийся в реликварии.

Дыркой в нем могли любоваться все желающие.

Над ухом пронзительно свистнула боцманская дудка. В отсутствие Брузони, оставшегося на койке Отель-Дье, его обязанности выполнял кто-то из экипажа. Матросы засновали по вантам, подтягивая риф-тали – шхуна меняла курс.

Шевалье сглотнул, восстанавливая слух.

– Вы умеете плавать, синьор Огюст?

– Да. В детстве я часто плавал в Роне.

– Ха! В реке! А в море?

Море Огюст видел дважды, еще мальчишкой. Отец брал их с Мишелем в портовый город Сет.