Механизм пространства

Мы определим его координаты по методу треугольника. Казимир, умерьте прыть. Подходим одновременно…

На радостях князь затянул каватину из «Севильского цирюльника»:

Кто-то из итальянцев машинально подхватил: «La-la-la-la!..»

вел дальше Волмонтович, –

Огюст вздохнул с облегчением: свои, не призраки…

Троица пассажиров едва успела образовать правильный треугольник, как у щупальцев начались дружные конвульсии. Юнга заскулил и попытался выпрыгнуть за борт, но рябой был на страже. Экипаж крестился с завидным единодушием.

Туман надвинулся, заливая шхуну скисшим молоком.

В центре треугольника высилась фок-мачта.

Щупальцы словно взбесились. Детекторы, ожив, рвались из рук. Туман страдальчески всхлипнул – и мигом позже у мачты возникла изможденная фигура. Рубище, черная шерстяная накидка, колтун рыжих волос, борода – всякий, кто хоть раз видел триптих Босха «Искушение Святого Антония», сразу узнал бы этого человека, обычно изображаемого в окружении сонмища бесов.

Привязан к мачте пеньковой веревкой, призрак жалобно простер руки к матросам, прося у них заступничества.

Команда бездумно качнулась вперед.

– Изыди, – не убоявшись, сказал призраку датчанин.

– Кто же ты, обращающийся ко мне с такой речью? – возопил призрак.

– Полковник Андерс Эрстед. Секретарь Общества по распространению естествознания.

– Поэтому и достоин ты большого презрения, – призрак ткнул в собеседника костлявым пальцем. – Ибо черен ты умом и бессилен, как мальчик. У меня уже нет заботы о тебе.

– Зато у меня есть забота о тебе.

Изыди прочь, или я прибегну к насилию.

– Здесь я, Антоний, не бегаю от ваших ударов! – призрак оставался тверд, насколько это возможно для привидения. – Если ополчится против меня полк, не убоится сердце мое!

Подтверждая сказанное, в груди его разгорелось янтарное, как глаз кота, сияние – там, где, согласно анатомии, у людей находится сердце.

Эрстед шагнул вперед – и за его спиной раздался грозный ропот.

Будто задавшись целью опровергнуть последнее утверждение, датчанин по локоть засунул руку в грудь привидения.

Команда замерла, ожидая, когда гром небесный поразит святотатца. Призрак решил было вцепиться в горло Эрстеда, хозяйничавшего в его грудной клетке, но полковник остался невозмутим.

– Холодно, – сообщил он. – Пальцы сводит. Я так и предполагал. Эй, кто-нибудь, принесите клещи!

Багровый от ярости толстяк замахнулся багром, но князь был начеку. Багор полетел за борт, а толстяк – обратно в толпу, сбив с ног рябого, взявшегося за мушкет.