Единственное же, чего недостает, так это любящего мужа, ровного пламени в семейном очаге и налаженного быта. А ошибки молодости — что же, с кем не бывает? Нужно уметь понимать и прощать.
В самом конце рассказа, когда немцы уже начали размягчаться и почти поверили, что подруги говорят истинную правду, идиллия была нарушена. Из кухни вдруг раздался дикий вой, звон, оглушительное мяуканье, и в коридор вылетел Фантик, перепачканный с ног до головы чем-то белым.
— Ой! — схватилась за голову Кира. — Что творится?
И тут же раздался телефонный звонок.
Это почему-то снова был жуткий лай, от которого Фантик взлетел по занавескам под самый потолок, промчался по карнизу и, сделав прыжок, вцепился когтями в потолочную балку. Вой с кухни плюс уже знакомый лай проклятого аппарата — все это окончательно расшатало нервы кота. Конечно, поодиночке он бы справился с обоими врагами. Но когда они действовали слаженно… Тут он счел за благо отступить.
— Что это воет?! — закричал Якоб и помчался в кухню.
Леся помчалась следом за ним.
А Кира кинулась искать захлебывающуюся лаем телефонную трубку — трубка же, как назло, никак не находилась. Йене громко возмущался беспорядком в квартире своей невесты — мол, ничего нельзя найти.
— Разве это возможно, чтобы ты не могла найти телефон в собственной квартире?! Разве можно так жить? — кричал Йене. — Только русские способны на такое! Почему ты не знаешь, где находится твоя телефонная трубка?!
Он так допек Киру, что она заорала:
— Ну не знаю я, где трубка! И вообще, это не моя квартира, а Леськина!
— А почему ты в ней живешь? — тут же последовал вполне закономерный вопрос.
Но Кира в этот момент уже напала на след лающей трубки — та почему-то спряталась под одной из диванных подушек.
— Потому что в моей квартире был найден труп! — весьма опрометчиво заявила девушка. — И теперь там живет привидение. Вот я и боюсь там жить.
Трубка, когда она ее схватила, уже замолчала. Плюнув на телефон, Кира побежала на кухню, где продолжало что-то выть, падать и биться.
Влетев в кухню, Кира в ужасе замерла. Все видимое пространство было усыпано черепками, битым стеклом и россыпью соли, сахара, муки и круп — Леся как-то в накатившем на нее хозяйственном раже засыпала все это в красивые керамические банки, которые затем выставила вдоль полочек.
И теперь вся эта дорогущая красота была разбита. Разбита вдребезги. А в оставшемся свободном пространстве метались Леся с Якобом, выдиравшие друг у друга шланг пылесоса.
