Мельничиха из Тихого Омута

"

"- Уверен, что - нет, - заявил он, схватил меня за подбородок, заставляя повернуть голову, и через секунду мы уже целовались, стоя на лестнице на высоте трех метров от земли, возле голубятни, откуда только что упорхнула стайка ведьмочек.

Не могу сказать, что судья целовался слишком умело. Скорее - слишком неумело, но делал это с особым пылом и страстью. Губы у него были твёрдыми и горячими, и от него пахло мятой и яблоками. Приятный запах. И то, как он обнимает - это тоже очень приятно.

Но в какой-то момент я резко отвернулась, уклонившись от поцелуя.

Уставившись на светильник, который одиноко теплился в пустой голубятне, я пыталась собрать мысли в кучку, чтобы окончательно не потерять головы. Через открытое окно в двери дунул холодный - по осеннему холодный ветер, и светильник зашипел и погас.

Судья за моей спиной тяжело дышал и судорожно сглатывал, а я боялась говорить, потому что не была уверена, что смогу произнести хоть слово.

- Я бы продолжил, честное слово, - признался он и несмело повел рукой от моей талии вверх, добираясь до груди.

Глава 14. Песенка про курочку

Шлёпнув его по пальцам, я прокашлялась, прежде чем говорить:

- А я бы - честное слово! - отлупила вас. Только замка под рукой нет. Вы бы лучше продолжили расследование, господин Кроу, а не приставали к порядочным женщинам. Спускайтесь! У меня уже ноги затекли тут стоять.

- А я бы тут до утра простоял, - проворчал он, но начал спускаться.

Я тоже осторожно поползла вниз, и когда стояла на последней перекладине, судья обхватил меня за талию и поставил на землю, прямо перед собой, притиснув поближе.

- Вы что себе позволяете? - возмутилась я, пытаясь освободиться из его рук. - Повторяю, я

- порядочная женщ.

- Порядочная, - согласился судья таким тоном, что я забыла вырываться. - Только ведьмы, вроде, не удивились, когда вас увидели?

- А-а... э-э... - протянула я, пытаясь припомнить, что сказала Модести, когда я появилась.

Но слова ведьмочки (а то, что блондиночка и все остальные были ведьмами - я ничуть не сомневалась), вылетели из головы напрочь.

Я помнила только, как судья прижимался ко мне, и как мы целовались, словно подростки.

- Похоже, они там даже рады были вас видеть, - продолжал судья.

В темноте я не видела его лица, но голос был вкрадчивым.

- И почему-то вас назвали госпожой. Почему это, хозяйка?

Воспоминания о поцелуях стремительно улетучивались, а на смену им приходили страх -самая настоящая паника.