Мельничиха из Тихого Омута

- Странно? - ледяным тоном осведомилась я. - А что странного, позвольте спросить? Или я недостаточно хороша для господина Римсби?

Только тут он сообразил, что ляпнул лишнее, и испугался. Судья Кроу - испугался! Он выставил руки вперед ладонями и примирительно заговорил:

- Нет, хозяйка, вы не так меня поняли, я ни в коем случае не хотел вас обидеть.

Он смотрел прямо на меня, и я поспешно отвернулась, потому что не смогла выдержать взгляд его цыганских глаз, почувствовав себя до невозможности глупо.

- Хорошо, - сказала я строго, - попытаемся понять друг друга.

- Просто. - и он замолчал, хмурясь всё больше.

- Просто? - подсказала я, одной рукой разбивая в кружку пару яиц, а другой продолжая придерживать мокрый платок у лица.

- Сегодня утром я встретил Римсби, он кое с кем разговаривал. - судья старательно подбирал слова, - и он очень нелицеприятно отзывался о вас. Поэтому странно, что вечером он пришел с брачным предложением.

- Мне врать незачем, - отрезала я, бросая в кружку щепотку соли, пару ложек муки и замешивая негустое тесто.

- С ним, - помедлив, отозвался судья.

- Он тоже приходил, - сообщила я, положив платок на лавку и снимая крышку с чугунка. -Сегодня. И звал меня замуж. Не так настойчиво, как господин Римсби, но тоже с большим чувством, - обмакнув предварительно ложку в кипящий суп, я быстренько перекидала туда тесто маленькими - с четверть ложки - клёцками. - Думаю, ничего странного в этом нет, ваша честь, - я со стуком закрыла котелок крышкой и опять взяла платок, чтобы освежить компресс.

- Возможно, - признал судья и сел на лавку.

Ну вот. Если уселся, значит, пока точно никуда уходить не станет. Я покосилась на него и сняла крышку. Клецки всплыли и из маленьких превратились в большие - больше ложки. Пышные, аппетитные, пропитанные наваристым бульоном из жирной форели.

- Господин Римсби в разговоре с нами упомянул, что он был другом моего мужа, - сказала я, наливая в чашку суп. - Но это не так. Он его терпеть не мог, не знаю уж по какой причине. И намекал, что у многих в Тихом Омуте были причины ненавидеть Бриско.

- Это не так, - покачал головой судья. - Вашего мужа в деревне все любили. За те года, что он прожил здесь, я не получил ни одной жалобы на него.

- Чудесный был человек, - заметила я без особой скорби.