– Наконец-то русские вас заметили.
– Стэн, разве все послы пользуются такой популярностью, как я?
– Честно говоря, нет. Но босс решил продвигать вас вперед всеми силами. Вы наша витрина. Президент Эллисон действительно хочет, чтобы вы показали им, какие на самом деле американцы. Мы будем и дальше рекламировать вас. Мы хотим, чтобы весь мир хорошенько рассмотрел вас. Через вас они формируют свое мнение о Соединенных Штатах.
– Я… я так польщена.
– Продолжайте работать в том же духе.
Они поговорили еще пару минут и попрощались.
«Значит, за всей этой кампанией в прессе стоит сам президент, – подумала Мэри. – Неудивительно тогда, что появляется столько статей про меня и детей».
Тюрьма «Иван Стелиан» выглядела внутри еще более устрашающе, чем снаружи. Стены узких коридоров были выкрашены в серый цвет. На обоих этажах камеры были полностью забиты заключенными. Вооруженные автоматами охранники следили за порядком. От тяжелого запаха у Мэри закружилась голова.
Охранник провел Мэри в маленькую комнату для свиданий.
– Она здесь. У нее есть десять минут.
– Спасибо. – Мэри вошла в комнату, и дверь за ней закрылась.
Ханна Мэрфи сидела за маленьким обшарпанным столом. Она была в тюремной одежде, руки скованы наручниками. Эдди Мальц сказал, что ей девятнадцать лет. Она выглядела лет на десять старше. Бледное лицо, впалые щеки, красные от слез глаза. Волосы были не расчесаны.
– Здравствуй, – сказала Мэри, – я американский посол.
Ханна Мэрфи посмотрела на нее и зарыдала.
– Не плачь. Все будет хорошо.
– Н-не будет, – простонала девушка. – Меня будут судить на следующей неделе. Я умру здесь! Я не выдержу пять лет в этой тюрьме.
– Не плачь. Лучше расскажи, как все это произошло.
Глубоко вздохнув, Ханна Мэрфи принялась рассказывать:
– Я познакомилась с одним мужчиной – с румыном. Мне было одиноко. Он был так ласков со мной, и мы… мы занимались с ним любовью. Мне подруга дала две сигареты с марихуаной. Я выкурила одну вместе с ним. Мы снова занимались любовью, а потом я заснула.
А когда проснулась, его рядом не было, а в комнате было полно полиции. Я была голая. Они смотрели, как я одеваюсь, а потом привезли меня сюда. – Она беспомощно покачала головой. – Мне сказали, что меня посадят на пять лет.
– Не посадят, если я помогу тебе.
Мэри вспомнила, что сказал ей Лукас Дженклоу, когда она собралась ехать в тюрьму: «Вы ничем не сможете помочь ей, госпожа посол. Мы исчерпали все средства. Пять лет для иностранца – это стандартный приговор.
