Знала бы она разницу между уровнем знаний, необходимых садоводу и корабелу. Первых и довольно приличных на Апеннинском полуострове, как собак нерезаных, а вторых, даже среднего уровня, по пальцам можно пересчитать.
В Ионическом море нас подхватил свежий норд и понес курсом бакштаг и со скоростью узлов двенадцать-тринадцать к африканскому берегу. Пассажиры были уверены, что такой быстрый переход по открытому морю — дело обычное, поэтому только восхищались, а вот Лавису и матросы заценили и сделали вид, что не боятся находиться так долго в отрыве от берега.
Они потихоньку привыкают к компасу, к рулю с румпелем, а не рулевым веслам, стакселю и кливерам. Именно в открытом море они прониклись важностью всех этих новшеств. К сожалению, все это так и не приживется, исчезнет из этой эпохи вслед за мной.
К вечеру четвертых суток после выхода из Мессинского пролива мы увидели Александрийский маяк. Громче всех радовался мой старший помощник Лавису и поглядывал на меня, как на колдуна.
Флавия это заметила и спросила:
— Почему он так смотрит на тебя?
— Он всю жизнь проработал на галерах, которые ходят вдоль берега, поэтому считает чудом, когда парусные суда добираются до нужного места, — объяснил я, не сильно покривив душой.
Флавия сделала вид, что поверила, но теперь и она начала поглядывать на меня, как на фокусника-халдея, которые заняли в Риме, да и во всем Средиземноморье, и эту нишу в дополнение к составлению гороскопов. Впрочем, из Италии их недавно выгнали по приказу императора. Халдеи устраивали представления в шатрах на форумах или в домах у богачей.
Любимым фокусом было оторвать у голубя голову, кинуть ее вместе с телом в ящик, закрыть крышку, поколдовать над ней и выпустить живого. Я объяснил жене, что это две разные птицы.
— Ты обратила внимание, что они используют только белых голубей? Как думаешь, почему? — спросил я.
— Они красивее и считаются священными, — сразу ответила она.
— Потому что они похожи, не отличишь, — сказал я. — Двух таких разноцветных трудно найти.
Кто-нибудь обязательно заметит подмену.
Так вот теперь Флавия пытается понять, откуда у меня столько белых голубей.
Ночью мы дрейфовали неподалеку от берега, а утром зашли в гавань. У грузовых причалов было пусто, поэтому я сразу приткнулся к ближнему. Ни таможенников, ни купцов не видать. Только рыбаки суетились возле разнокалиберных лодок, вытащенных на берег.
— Вот ты и дома, — сказал я Рамзесу.
— Еще нет, — возразил он. — Только после полудня доберусь.
