Поскольку Флавия была при своей худшей половине и знала, что и почем в Афинах, мужественно вклинилась в торг и быстро объяснила пяти пожилым греческим оптовикам, что спорить с красивой женщиной — не уважать себя. Они просекли фишку, и покупавшие заплатили нам хорошую цену, а продававшие сделали серьезную оптовую скидку. Я бы такого не добился, хотя, если взять чистое время, проведенное мною в торговых операциях во всех эпохах, наберется больше, чем она прожила.
На обратный путь мы опять загрузились вином и оливковым маслом.
На этот товар в Египте всегда есть покупатели. На остальные деньги приобрел серебро в слитках. В Греции, как и в Риме, соотношение между этим металлом и золотом, колеблется около двенадцати-тринадцати к одному, а в Египте — шесть-семь, а порой и пять, к одному. Так что можно просто возить туда-сюда эти металлы, зарабатывая на обмене даже больше, чем на других товарах. С другой стороны не очень тяжелый груз, каковыми являются вино и оливковое масло, уменьшает дрейф и крен и повышает остойчивость судна.
— Поэтому я и не особо торгуюсь с купцами, — объяснив это Флавии, закончил я, потому что уж сильно возгордилась, выторговав скидки.
— Я заметила у тебя склонность пренебрежительно относиться к нашим деньгам, — заявила она.
Эту фразу много раз собирался сказать я в ее адрес, имея для этого больше оснований. Теперь сочтет плагиатором."
"До наступления сезона ахет (середина июля) мы мотались на линии Афины-Александрия. В одну сторону везли вино, оливковое масло и серебро, в другую — зерно, папирус, шкуры крокодилов и других диких животных, рога носорога, слоновьи бивни и золото.
Переход занимал в среднем три дня, но однажды дрейфовали в открытом море неделю, дожидаясь хоть какого-нибудь ветра. Погрузка-выгрузка — дня три-четыре, если не попадали на религиозные праздники, которых у египтян за всю их продолжительную историю накопилось множество и у греков лишь чуть меньше. Каждая ходка, с учетом расходов на экипаж и поддержание тендера в мореходном состоянии, увеличивала наш капитал сперва процентов на восемьдесят-девяносто, а когда из Африки вернулся в Грецию первый караван галер, около семидесяти.
Привезя в последний раз полный трюм шкур, бивней, рогов, льняных тканей и в сундуке немного золотишка, продали это все и купили пифосы с дозревшим вином прошлогоднего урожая и на остальные деньги серебряную посуду греческих мастеров. Отбирала Флавия. В этом она разбирается лучше меня.
