Одиннадцатого августа аборигены с раннего утра потянулись толпами к храмам семи богов, принося им жертвы. Участвовали все, от детей до стариков, от правителя до последнего голодранца. Правда, боги блюли сословные привилегии, принимая жертвы сперва от знатных и богатых. Я в храмы не ходил. К иностранцам, а я выдавал себя за кельта, потому что римлянином здесь быть опасно, всегда относятся со скрытой агрессией, а во время религиозных обрядов можешь случайно сделать что-нибудь не то, из-за чего будешь объявлен осквернителем и растерзан тут же.
Нет ничего страшнее толпы в религиозном экстазе.
Хозяева постоялого двора тоже отметились в храмах и вернулись часа через два. Лица у обоих были мягкие, умиротворенные. Смотрели друг на друга заботливо, будто вчера вечером не собачились так, что соседи подошли к воротам, чтобы посмотреть представление. К их приходу я уже упаковал вещички, приготовился в путь.
— Ты куда собрался⁈ — удивился хозяин.
— Получил задание, обязан ехать, — огорченно сообщил я.
— Кто тебе мог дать его⁈ Сегодня праздник! — возмущенно воскликнул он и после паузы сам нашел ответ: — Иудеи⁈ Вот чарки (злые духи) проклятые! Им лишь бы нагадить людям другой веры!
Я сделал вид, что он угадал, но не имею права подтвердить это.
— Подожди, сейчас дадим тебе вина и матнакаш, — предложил он.
Матнакаш — это пшеничная лепешка с узором сверху, напоминавшем мне, сексуальному маньяку, женский половой орган. Очень вкусная, поэтому я задержался на несколько минут.
Да и ради их вина из винограда и айвы стоило подождать. Да и спешить мне, в общем-то, некуда. Все равно придется прятаться в зарослях до темноты.
Вино налили в мой бурдюк. Тару обычно не дарят, нужна в хозяйстве. Лепешка, испеченная рано утром, уже остыла, но все еще источала притягательный аромат, и я не удержался, отломил кусок, польстив хозяйке, которую радовал аппетит, с каким поедал приготовленное ею. Попрощавшись с ними, поскакал якобы сторону Киликии, в город Тарс, где сейчас живет много армян.
Удалившись от города километра на три, свернул к холму, густо поросшему деревьями и кустами. Обследовал его вчера и нашел звериную тропу, ведущую на небольшую лужайку. Там остановился, стреножив коня. В тени дерева с широкими округлыми листьями соорудил ложе из сломанных веток, сухой травы и опавших листьев."
"Ночь предстоит трудная, надо бы выспаться, но сон не шел.
