Думал о том, зачем я занимаюсь всем этим? Если бы сам не напросился, сейчас бы сидел спокойно в латифундии в кругу семьи, наслаждался жизнью, рубил потихоньку бабло. Иногда приходит мысль, что я не зря здесь, что действую не только и не столько от скуки, любви к приключениям, сколько выполняя определенные задания, не давая истории свернуть не туда. Может быть, я тот самый убийца бабочек, благодаря которому в США появится черный президент Обама или не появится другой черный намного раньше или позже? Или я должен обеспечить появление самого себя, обязанного вернуться в прошлое и сделать это опять, и опять, и опять…? Эдакий исторический эффект зеркала в зеркале.
При этом я не уверен, что хочу узнать правду, потому что соткана из печали.
Ночи в горах не такие, как в открытом море. Похожи, но другие. В них больше мистицизма. Молодая луна подсвечивала слабо, я часто спотыкался, то на левую — к удаче, то на правую — наоборот. Радовало, что армяне не любят собак, никто меня не облаивает. Наверное, считают невкусными, а с соусами их кухня дружит слабо, не сравнить с нынешней римской, в которой один только вонючий и слизкий гарум чего стоит.
Вместо него съешь дохлую собаку. Зашел со стороны реки, где ни стен, ни дозоров. По крутому спуску шла тропинка с вырубленными в камне в нескольких местах ступеньками. Она протискивалась между двумя домами с глухими стенами и выходила на темную улицу неподалеку от барака с башней, который мой язык не поворачивался назвать замком. Возле главного входа ни души.
Может быть, стражники несут службу внутри строения. В любом случае проникать через главный вход я не собирался. Обогнув барак, вышел к тому месту, где заканчивалась башня и дальше к нему примыкали огороженные каменной стеной, хозяйственные постройки. Судя по ядреному аромату навоза, конюшни.
Камни башни были теплыми и сухими. Подогнаны плохо. Можно было бы забраться и без помощи сюко. Окно второго яруса изнутри закрывала штора из толстой ткани, пропитанной чем-то, но не смолой.
Из помещения шел сильный запах перегара и грязных, потных тел. Так воняют люди, которые несколько часов скакали верхом на лошади, хотя сегодня все ходят пешком от храма к храму, от праздничного стола к праздничному столу. Они спали на полу на соломе, застеленной толстыми отрезами ткани, как предполагаю, той же, что пошла на шторы на оба окна, расположенные напротив. Только трое расположились на каменных лавках у стен. Наверное, арка и старшие командиры.
