Туда же рукоятью вниз засунул саблю, завернутую в кусок дерюги, потому что значительная часть ее торчала наружу. Шлем отдал рабу Люция Дуилия, однорукому старику, бывшему гладиатору, для которого первый бой стал и последним. Подожду, когда все наши отойдут подальше и утянут за собой назойливых поклонников, и выскользну незаметно. Сегодня я пришел в лудус пешком и уйду из цирка сразу домой, несмотря на то, что мунерарий пообещал пир горой. У нас с ним разное представление о том, какой высоты и диаметра должна быть гора.
Меня не впечатлил его холмик в прошлый раз. Не думаю, что сегодня будет щедрее или хотя бы вкуснее.
Появление в помещении женщины я уловил по запаху духов. Настойка из лепестков розы. Их уже вывели, причем разные сорта. Теперь растут везде. Римские мужчины тоже не брезгуют ароматизаторами, но обычно используют более агрессивные. Это была Одиссея, все еще прихрамывающая, опирающаяся на трость из бука с рукояткой в виде верхней части змеи. Наверное, скучно гулять без подружки.
Одета в прозрачную тунику желтого цвета с длинными рукавами, а сверху оранжевая сто́ла с короткими, широкая и с множеством складок, длиной до щиколоток, перевязанная на талии зеленым матерчатым ремешком. Кстати, эти три цвета считаются женскими. Исключения делаются для пассивных гомосексуалистов. На обеих руках по браслету из золота с мутноватыми речными жемчужинами. Темно-рыжие волосы уложены в замысловатую прическу, придуманную Октавией, сестрой императора Октавиана Августа, и названную ее именем: спереди короткий чубчик волной, на висках волнистые пряди, посередине коса, заплетенная на манер гребня, которая завершалась на затылке узлом из свернутых спиралью кос.
Брови и ресницы подкрашены черной тушью на основе сажи. На веках и по местной моде на висках зеленоватые тени под цвет глаз. Губы ярко-красные. Чем сильнее женщина хочет, тем ярче помада.
— Пришла укоротить мне язык? — шутливо задал я вопрос, хотя сразу угадал цель ее визита.
— Нет, сделаю это как-нибудь в другой раз! — в тон мне ответила она и выдала: — Сегодня я увидела самый красивый поединок в моей жизни! Бой двух настоящих мужчин!
— Да, германец оказался смелым и упрямым, — частично согласился я. — Был бы умнее, техничнее и спокойнее, поединок продолжался бы дольше.
— Сегодня ты имеешь право хвастаться! — разрешила гладиатриса, не поверив, видимо, моей трезвой оценке соперника.
